И тем человеком, чьей смерти желали слишком многие.

Начиная от открытых врагов царя и заканчивая теми, кого он считал самыми близкими друзьями. Политика это грязь, и мне не хотелось влезать туда слишком глубоко, но, похоже, придётся.

Литургию мы отстояли от начала и до конца, подошли к причастию, местный священник благословил нас на ратные подвиги. Но из церкви я всё равно вышел с тяжёлыми и мрачными мыслями. Мне нужно в Можайск, срочно. Псков подождёт, и князь Курбский тоже.

Нет, ещё оставался шанс, что эта сплетня — всего лишь пустой слух, выдумки здешних баб, любительниц помолоть языком, но шанс этот был настолько мизерный, что я решил не принимать его в расчёт. В любом случае лучше перестраховаться, перебдеть. Потому что последствия могут быть воистину катастрофическими.

Мы шли обратно на постоялый двор, чтобы провести там ещё одну ночь, а утром отправиться по дороге на Псков. Рядом со мной шёл Леонтий, умиротворённый после исповеди и причастия.

— В Псков поедете без меня, Леонтий, — сказал я.

Он удивлённо покосился на меня, изогнул бровь, мол, что за дурость я опять придумал.

— Чего это так? — хмыкнул он.

— В Москву мне обратно нужно. Срочно, — сказал я.

— Случилось чего? — насторожился он.

— Пока ещё нет, — сказал я. — Если быстро всё сделаю, то и в Псков до Рождества успею, так что не переживай.

Дядька нахмурился. Моя затея ему явно не нравилась. Она и мне не слишком-то нравилась.

— А ежели не успеешь? Позор на весь род! — сказал дядька.

— Значит, надо успеть, — сказал я. — На почтовых домчусь, ежели чего.

— Ничего себе, на почтовых… — буркнул Леонтий.

Ну да, придётся что-нибудь заложить или продать, потому как столько наличности у меня попросту не имеется. Но если государыня умрёт, это будет гораздо хуже. Не только для меня, для всей страны.

— Бери тогда моего коня, — задумчиво произнёс Леонтий. — Я и пешком с мужиками дойду, а тебе лишний конь точно не повредит.

Кони у нас были татарские, степные, неприхотливые. Не самые тяжёлые и не самые быстроногие, но зато выносливые, и мне это играло на руку. Был у меня и заводной мерин, и изначально я хотел ехать одвуконь, меняя лошадей по мере их усталости. С тремя будет ещё лучше.

— Спасибо, дядька, — сказал я.

— Поспешай, потом благодарить будешь, — проворчал он.

Я хлопнул его по плечу и помчался к постоялому двору, где в конюшне отдыхали наши лошади. Забежал в светлицу, забрал всё самое необходимое, саблю, кистень, броню, налатник, шлем, лук в саадаке со стрелами. В дороге с одиноким путником может всякое случиться, и лучше ехать вооружённым до зубов. На кухне попросил собрать мне снеди в дорогу, конюху приказал выводить лошадей и седлать мою Гюльчатай. Отправляться лучше незамедлительно.