— Проходите, гости дорогие, рассаживайтесь, уж накормим вас, чем Бог послал, — спешно забормотала кухарка, пытаясь разрядить обстановку.

Я сделал вид, что всецело поглощён ужином, но всё равно чувствовал на себе пристальные взгляды то одного, то другого визитёра. Поганое дурное предчувствие звенело тоненьким колокольчиком всякий раз, когда кто-то из них обращал на меня внимание.

Что-то мне подсказывало, что это по мою душу. Преследовали от самых Великих Лук, не иначе. Вот только я с тремя конями двигался быстрее, а им приходилось останавливаться на отдых, и поэтому я добрался до этой станции раньше.

Но нападать первым нельзя. В конце концов, я мог и ошибаться на их счёт, так что придётся ждать первого шага с их стороны.

Все пятеро уселись за стол, кухарка быстренько выставила на стол щи, хлеб. Ложки у всех имелись свои, и мужчины принялись за еду, изредка поглядывая на меня. Я поднялся, вернул посуду хозяевам.

— Сейчас вернусь, — сказал я кухарке.

Я накинул сверху меховой налатник, нахлобучил на голову шапку, пригнулся, выходя через низкую дверь.

На улицу опустилась тьма, только звёзды, густо рассеянные по небосклону, сверкали в вышине, заставляя свежевыпавший снежок искриться. Это было даже красиво, если бы у меня было время любоваться красотами.

Лошадей своих эта великолепная пятёрка тоже завела в конюшню, значит, ночевать будут здесь же. А вот мне спать в компании пятерых незнакомых головорезов было как-то неуютно. Я сходил до ветру, подышал немного свежим воздухом. Ночь выдалась довольно тёплой, и я решил спать не в избе, а на сеновале. В налатнике и шапке должно быть нормально.

Я зашёл в избу, мельком глянув на ужинающих гостей, забрал свои вещи, шепнул хозяйке, что пойду спать на сеновал. Возражений не встретил.

Сеновал здесь находился над хлевом, на втором этаже, и я забрался туда по узенькой приставной лестнице, которую поднял за собой. Одуряюще пахло разнотравьем, из хлева поднималось тепло, не настолько, чтобы спать раздетым, но достаточно, чтобы не замёрзнуть ночью, так что я зарылся в стожок сена и устроился поудобнее, положив саблю рядом с собой. Вряд ли, конечно, ко мне кто-то полезет ночью, но предосторожность лишней не бывает. Особенно если знать, что моей смерти хотят влиятельные люди.

Спал я беспокойно и чутко, просыпаясь на каждый шорох, но в целом ночь прошла спокойно, и с рассветом я спустился на двор. Медлить было нельзя, однако я не устоял перед соблазном горячего завтрака, а пока я завтракал, вся пятёрка, уплатив за еду и ночлег, уехала прочь.