— Верно сказываешь, боярин, — вздохнул пушкарь. — Засиделись.

Я, конечно, толком даже не успел расположиться, едва приехал в город, но общее мнение поддерживал. Нечего просиживать за городскими стенами, когда немец дрожит в страхе, что русские полки придут его наказывать. Нужно пойти и наказать.

— Местный, али прибыл откуда? — спросил я.

— Вологодские мы, наряд боярина Морозова, — сказал пушкарь.

— Морозов это который? — спросил я.

— Михаил Яковлевич, — уточнил он. — Морозов-Поплевин. Шибко он до огненного боя любитель. В Казани нарядом командовал.

Артиллерией, то есть. Интересно даже стало с таким человеком познакомиться. Уж всяко не повредит.

— Он тоже говорит, мол, всё одно сидим, так лучше бы хоть на осаде сидели, — без задней мысли выдал пушкарь. — Тут этих крепостей, аки грибов по осени, под каждой берёзой. Замаемся брать.

— А где сыскать его можно? — спросил я.

Пушкарь покосился на меня, заметно напрягся.

— Поговорить с ним хочу, авось всем миром уболтаем воевод в поход выйти, — пояснил я.

— А, фу… Так тут он, в крепости, — сказал пушкарь.

Он объяснил мне, где и как найти боярина, я пожелал ему удачи и спокойного караула, а затем отправился на поиски этого самого Морозова. Я и сам начал верить в свою идею. Подговорить воевод других полков на то, чтобы выйти в поход, прогнуть Курбского. Власть заканчивается там, где начинается неподчинение, которое ты не можешь одолеть, и Курбский ничего не сможет поделать, если все воеводы затребуют идти в поход. Некрасиво, конечно. Прямое нарушение принципа единоначалия. Но если начальник не хочет выполнять свои обязанности, приходится идти на различные ухищрения.

Боярин нашёлся в арсенале, среди пушек и пищалей. Дородный, румяный, с широкой длинной бородой, он вовсе не походил на любителя пострелять из пушек, но внешность обманчива. При моём появлении он почему-то насторожился, видимо, мой богатый доспех ввёл его в заблуждение.

— Боярин Морозов? — спросил я, даже несмотря на то, что пушкарь дал мне довольно точное описание.

— Ну, я, — пробасил он. — А ты, стало быть…

— Никита Степанов сын Злобин, голова особой стрелецкой сотни, — представился я.

— Славно, должно быть, стрельцы нынче служат, что сотники в таких броньках щеголяют, — хмыкнул он.

— То подарок царский, за другое, — сказал я. — Я же о другом поговорить хотел.

— Ну, сказывай, — произнёс боярин.

— Засиделись мы в Пскове, — прямо сказал я. — Не находишь?

Он вновь насторожился.

— Когда князь решит, тогда и выступим, — осторожно произнёс он. — Поспешишь — людей насмешишь.

— Тихо идёшь — беда догонит, шибко идёшь — беду догонишь, — парировал я. — Мы пока тут сидим, ливонец раны зализывает да крепости починяет, к осадам готовит.