Мы с Леонтием специально выехали за город, в лесок, чтобы спокойно пострелять. Я даже вспомнил подмосковные леса, битком набитые военными частями и полигонами. В Алабино мы, конечно, не поехали, нашли лесок поближе, но меня всё равно забавляла эта поездка.

— Баловство это всё, Никит Степаныч, — всю дорогу ворчал Леонтий. — А если кремень потеряешь? Или искру не выбьет? Оно ведь и руками-то бывает не сразу, а фитиль ты поджёг и он шает, знай только, от ветра прикрывай.

— Конечно, баловство, — согласился я. — Только ведь из этого баловства может и что-то путное выйти. Того же ветра кремень не боится. Да и от воды только полку с порохом прикрывать надо. Можно, в конце концов, прямо с лошади стрелять, на полном скаку!

— Лошади напугаются, — парировал дядька, незнакомый с тактикой рейтаров.

— Коня надрессировать можно, — сказал я.

— Чего сделать? — не понял он.

— Выучить, говорю, можно, — исправился я. — Раз напугается, два напугается, а на третий уже только гривой тряхнёт. Ты лучше по сторонам поглядывай, нам местечко нужно, чтобы пулей не зацепить никого.

Места здесь всё равно были достаточно густонаселённые, хоть мы уже и покинули пределы города и посадов. Тут кругом находились деревни, снабжающие прожорливую столицу всем необходимым, и если я не ошибаюсь, то мы даже не покинули пределов МКАД.

Наконец, подходящее место нашлось, в низине, на скошенном лугу, тут и цель даже имелась, берёза, надвое расколотая попаданием молнии. Мы спустились на этот лужок, отправили лошадей попастись, а сами принялись готовить всё к проверке изделия номер один. Госприёмка, блин.

Я вытащил карабин из кожаного чехла, ещё раз проверил все части замка, вставил кремень на место, щёлкнул вхолостую. Искра послушно выбилась на пустую полку.

— Куда палить будем? — спросил дядька.

— Так вон в ту берёзку и будем, всё одно пострадала уже, — указал я. — Середина лета, а на ней ни одного листочка.

— Добре, — оценил дядька. — Сколько шагов отмерять?

— Давай хотя бы тридцать для начала, — сказал я.

Пока Леонтий отмерял шаги, я заряжал мушкет. Последовательность действий я помнил неплохо, скуси патрон, порох на полку, в ствол, плотно забить шомполом. Товсь, пли. Не уверен, что вспомнил бы всё это под вражеским огнём, в суматохе боя, но сейчас, в спокойной, даже умиротворённой обстановке, слушая пение птиц и стрекотание кузнечиков, я произвёл заряжание без ошибок. Как раз к тому моменту, когда вернулся дядька, вставая на позицию, ровно в тридцати шагах от берёзки.

— А лук добрый за три сотни шагов наповал бьёт, — не удержался Леонтий. — А то и на пять сотен.