У них здесь имелся собственный постоялый двор, для английских купцов, регулярно прибывающих в Москву с севера, из Холмогор. Туда-то я и отправился. Там наверняка знают этого самого Ральфа Стендиша и где его найти.

Постоялый двор был деревянным, двухэтажным, с общим залом внизу и комнатками на втором этаже, и общий зал оказался запружен народом. До меня доносились обрывки иноземной речи, смех, звон посуды и журчание выпивки.

Моё появление особого удивления не вызвало, хотя одет я был совершенно не так, как большинство присутствующих, на русский манер, а не на европейский, с их чулками, ботфортами и широкими воротниками.

— Чего изволите? — почти без акцента спросил меня хозяин, когда я подошёл к стойке, разделяющей зал и кухню. — Есть вино, есть пиво. Выпить, закусить?

После прогулки с Евдокией я немного проголодался.

— Пива, — сказал я. — И поесть чего-нибудь.

— Белорыбица жареная, овсянка, колбаски свиные, говяжьи почки, мясной пудинг, — начал перечислять хозяин.

— Рыбу, — скривился я. — Постный день сегодня, вроде бы.

— Сию минуту, — расплылся в улыбке хозяин.

Пиво в высокой деревянной кружке принесли сразу же, рыбу пришлось подождать, но я всё равно пришёл сюда не для того, чтобы сытно поесть. Английскую кухню я никогда не любил, недаром британцы уходят в море, подальше от трёх вещей — английской погоды, английской кухни и английских женщин.

Я пришёл сюда, чтобы понаблюдать за англичанами, послушать разговоры и разузнать про доктора. Этим я и занимался.

Беседы вокруг, впрочем, шли на архаичном староанглийском языке, на языке Шекспира, а не Байрона, и понимал я едва ли половину. Да и разговоры шли про цену на пеньку, про скверную погоду, про раннюю осень и про возвращение домой, но никак не про убийства, заговоры и шпионаж.

Хватало здесь и русских, с которыми английские купцы вели дела, прямо здесь же совершались и обмывались выгодные сделки, на ломаном русском языке обсуждались поставки заморских товаров, холмогорские сплетни и многое другое.

Но были и те, кто просто заливался вином в одиночестве или в компании. К одному из таких пьянчуг я и подсел с кувшином вина после того, как утолил голод и выпил пива.

— Можно? — спросил я по-русски.

Красноносый дородный господин с сизыми прожилками под глазами и на щеках равнодушно махнул рукой, мол, садись. Мой кувшин с фряжским красным вином интересовал его в разы сильнее, чем я, так что готов поспорить, он даже не запомнит моего лица. Если вообще запомнит хоть что-нибудь из сегодняшнего вечера.

— Будешь вино? — спросил я, заранее зная ответ.