— Они согласились? — спросил я. — А там экспертизы разные?
— Они всё равно кипятят всё, — отмахнулась бабуля.
Взяв её записи, поразился красивому, округлому почерку с завитушками.
— Меня поп учил, если не нравилось ему что, бил по голове, — пояснила бабушка. — Быстрее так доходит наука. — Водки взяли ещё с собой шесть бутылок на троих, икры черной немного, сигареты да фотоаппарат. Я предупредила — продавать не буду, да мне и не надо ничего. Могилки ребят посетить, да цветы им положить.
Мы помолчали, а я сказал:
— Ордена с собой возьми.
— Взяла, и форму тоже. Пусть видят — я ещё жива! — сухо и зло сказала фронтовичка.
Я обнял её, мы постояли, и я пошёл переодеваться. Мою комнату занимали отец с женой, я буду жить в бабулиной, для этого туда уже перенесли мою старую кровать.
Пока корову не привели, решил сходить к своим друзьям. Первым отправился к Кондрату в гараж, где он работал. Он сидел в яме и копался под днищем жигуля-копейки.
— Привет мастер-ломастер! — кричу в яму своему другу.
— Толяныч, ты что ли? Них… ты подрос с зимы! Когда приехал?
— Только что, руку пожимать не буду, ты весь в масле и соляре! — смеюсь я.
— Щас и ты такой же будешь, подмогни-ка мне, вовремя ты пришёл, — обнаглел Кондрат.
— Грязный буду как свинья, — отказался я. — А где твой шеф?
— Болеет шеф, там, на стене висит роба солдатская, надевай, я, в самом деле, один не вывезу, — просит Кондрат. — Работа срочная, понедельник — день тяжёлый.
— «Им бы понедельники взять и отменить», — согласился я, переодеваясь.
Пока трудимся, вернее, трудится Кондрат, а я так — подай, подержи, принеси, нахер отойди, пока не зашибло, — друг рассказывает мне последние новости. Одна одноклассница родила, другая села в тюрьму, Похаба буквально вчера положили в Ростове в больницу недели на три, сгорел дом в поселке, без жертв, и то хорошо, два мужика, пьяные, утонули в реке, в нашей-то, мелкой! Я тоже рассказываю и про свою жизнь и про будущую поездку в Москву. Друг не завидует, у него выходит в месяц сейчас рублей триста, и терять половину зарплаты ради какого-то отдыха он не желает. Копит на машину. У одного ветерана можно взять старый ЗИС 110, не на ходу, за три с половиной тысячи всего, ещё вложиться в ремонт, и машина будет своя! Прав, конечно, нет пока у Кондрата, но в деревне из представителей милиции сейчас один участковый, и тот пьёт как конь.
— Ты что-то путаешь, их всего пару тысяч выпустили, откуда у него такая машина? — почти спалился послезнанием я.
— Таксистом дед работал в Москве, потом выкупил, ничего не путаю, хочешь, сходим, посмотрим, — предложил Кондрат.