Покончив с антисептиком, Алистер нанес мне на плечо незнакомую мазь — остро пахло травами, а кожу закололо словно от холода. Я не сдержалась и зашипела, дрогнув.

— Прости.

— Все в порядке, уже почти прошло.

— Я не про это, — Алистер качнул головой и, наконец, поднял глаза. Он выглядел уставшим, бледным и все равно — родным. — То, что случилось в шахте… Я должен был защитить тебя, а вместо этого чуть не…

Его голос надломился, а я могла думать только о том, было ли за этим что-то кроме чувства вины. Что-то больше, глубже, крепке. Что-то, чего я не переставала хотеть все это время.

— Я ведь уже говорила, — я заставила себя улыбнуться, — это не твоя вина. Без тебя я бы оттуда не выбралась.

Это не было пустыми словами успокоения. Я видела, как Алистер сопротивлялся приказу — как часам приходилось давить и гнуть все сильнее, пока собственная сила не разорвала корпус изнутри.

— И все равно. Я так долго жил в страхе перед этим моментом, а когда он настал — не смог ничего сделать, не смог бороться как следует. Я чуть тебя не…

Я услышала только два слова и переспросила:

— Так долго?

Алистер закрутил крышку мази, отставил её в сторону, — сосредоточенно, будто эти простые действия требовали все его внимание, — отрезав длинный лоскут бинта, обернул вокруг моего плеча и аккуратно зафиксировал край специальной клипсой.

— Два года, — ответил он твердо, но тихо — Я увидел это два года назад, в одном из видений, которые приходят из-за наследия банши.

— Что «это»? — Алистер слишком придирчиво сворачивал остатки бинта, и я накрыла его ладони своими, вынуждая остановиться и взглянуть на меня.

— Тебя, — он сглотнул. — Твое безжизненное тело, свои руки в крови. Обычно дар банши — это просто предчувствие, ощущение близости смерти, но иногда он показывает мне… картины. И я увидел, во всех подробностях и деталях, как убиваю тебя собственными руками.

Я вздрогнула — от его слов, от боли в его голосе.

— Ты ничего не говорил мне об этом…

Алистер тихо усмехнулся:

— Разве можно о таком рассказать? Что это был бы за разговор? «У меня было видение, что я когда-нибудь я убью тебя, так что давай понадеемся, что я не сойду с ума и не сделаю этого на самом деле»? — наигранная веселость появилась и тут же пропала. — Я хотел во всем признаться тебе, даже пытался несколько раз, но просто не смог. Не нашел слов.

Я не чувствовала ни страха, ни обиды, ни злости — только тоску и странную, щемящую нежность.

— Я бы не испугалась тебя. Даже если бы ты рассказал все, как есть, я бы не поверила, что ты причинишь мне вред. Мы бы вместо нашли решение.