Снова короткая пауза.

— Знаешь, я…

Я не дала Алистеру договорить и резко обернулась к нему. Он смотрел на меня внимательно и как будто с заботой.

— Прекрати, — потребовала я.

— Что?

— Прекрати вести себя так, будто мы старые знакомые. Будто тебе не все равно.

— Мы действительно давно друг друга знаем. И мне действительно не все равно.

Я громко фыркнула, не сдержавшись.

Люди, которым не все равно не ведут себя так. Они не пропадают на два года после холодного «Извини, но мы больше не можем быть вместе», а потом не появляются на пороге как ни в чем не бывало. Хорошо, что я и сегодня оставила пудреницу дома — иначе её возмущение сейчас услышали бы все окрестные дома.

В первые месяцы после ухода Алистера у меня было так много слез. Упреков, обид, вопросов. Я хотела знать, почему он так со мной поступил. Хотела высказать, как сильно он меня ранил, а потом — попросить остаться. Но я не сказала этого тогда и уж конечно не скажу сейчас.

— Не надо, — попросила я, взывая к остаткам его совести. — Я здесь по делу, вот и ведите себя соответствующе, господин Вейн.

Он явно собирался сказать что-то еще, но помедлил, — желваки на его скулах напряглись, пальцы сжали кожаный переплет папки, — и кивнул.

— Как скажете, мисс Прайс.

Он вернулся к документам и действительно замолчал. Я отвернулась к окну, чувствуя себя полной идиоткой. Сама же попросила прекратить, так почему же теперь на душе так гадко?

Почти полчаса в экипаже был слышен только стук колес о мостовую и шорох бумаги.

— Куда мы едем? — задала я вопрос, с которого следовало начать этот день. Экипаж свернул на усаженную платанами улицу.

— В Грейсвуд, — ответил Алистер, не поднимая глаз. — К Корнелиусу Эшворду. Он владелец шахт магических кристаллов. Утверждается, что у него хранится несколько артефактов работы Флеминга.

— Наверняка, — кивнула я, вспоминая мужчину с добрыми глазами. — Они с дедушкой были друзьями.

После похорон дедушки я видела его всего пару раз, но в детстве бывала частным гостем в его особняке.

Грейсвуд считался самым богатым столичными районом. Раскидистые глицинии, идеально подстриженные газоны, особняки с колоннами, тишина, нарушаемая только копытами породистых лошадей. Мир, который я когда-то знала и который закрылся передо мной из-за долгов отца. Не сказать, что я скучала по богатству, но по спокойствию, которое оно давало — очень.

Экипаж остановился перед уютным домом из красного кирпича, который почти полностью скрывался под густым плющом. Над входом поблескивал голубым кристаллом сложный защитный артефакт — роскошь, которую немногие в городе могли себе позволить.