Я подавилась глотком чая и закашлялась. Постыдное детское воспоминание, спрятанное сознанием как можно дальше, мгновенно встало у меня перед глазами.

А ведь правда, так все и было.

Девятилетнюю меня на это надоумила бабулина пудреница. Она несколько дней убеждала меня, что Дерек Эшворд (красивый, состоятельный, с хорошими манерами, на пять лет старше меня) — идеальный кандидат в будущие мужья.

— Простите, — засмеялась я, стараясь скрыть смущение. — Я была ребенком.

— Ну что вы, не стоит извиняться за подобное, — широко улыбнулся мне Дерек. — Просто у вас с детства был отменный вкус.

Ложка, которой Алистер размешивал сахар в чае, клацнула о фарфор как-то слишком громко.

— Не смущай юную леди, — сказал Корнелиус с укором, но его глаза смеялись.

— Я лишь говорю правду, — отозвался Дерек с видом оскорбленной невинности и мягко похлопал деда по плечу.

Корнелиус по-отчески накрыл его руку своей ладонью. Эта сцена напомнила мне о детстве и я невольно расслабилась — в отличие от Алистера, который выглядел непривычно строго.

Если бы не обстоятельства нашего расставания, я бы решила, что он ревнует.

— Не смотрите, что он ведет себя, как малолетний оболтус, — доверительно попросил Корнелиус, глядя на Алистера. — Дерек — очень достойный молодой человек и моя гордость. Вы знаете, что я завещал свое состояние на благотворительность? Остальные мои потомки оказались, мягко говоря, не в восторге. И только Дерек сказал, что я вправе распоряжаться своими деньгами, как считаю нужным. Не ныл, не клянчил и не проклинал старого деда!

Дерек откашлялся и понизил голос:

— Дедушка, я уверен, гости явились сюда не для того, чтобы слушать о моих достоинствах.

— Глупости, — дернул плечом Корнелиус и чуть пристукнул тростью о пол с негодованием пожилого человека, которого пытаются в чем-то разубедить.

Дерек все с той же улыбкой закатил глаза.

— Что ж, я прошу прощения, что прервал вас. Зайду позже.

— Нет, останься, пожалуйста, — сказал Корнелиус, кивая на кресло напротив себя, а затем обернулся к Алистеру. — Дерек ведет мои дела. Я предпочту, чтобы он послушал то, что вы хотите обсудить.

Я ожидала, что Алистер настоит на конфиденциальности, но он не стал возражать:

— Как вам будет угодно.

Инквизитор объяснил, что в интересах следствия не может разглашать все детали и кратко обрисовал события последних месяцев: кражи артефактов из разных домов, случайные жертвы. Он опускал многочисленные подробности, которые я успела узнать вчера из отчетов, и не называл имен пострадавших — не все истории были известны газетчикам и широкой публике.