Я подумала про долги перед Морвенной. Да, немного состояния, которое можно было бы прожечь, меня бы вполне устроило.

Дерек покачал головой:

— Я вам не верю.

— Как это, не верите? — я посмотрела на него с прищуром.

— Ну вот скажите мне, почему вы не используете фамилию своего дедушки? Вам достаточно было бы написать на вывеске фамилию Флеминг, и появилось бы немало желающих приобщиться к именитой династии мастеров.

Я не ожидала от Дерека ни такой проницательности, ни прямоты.

— Может, и так, — что-то в его тоне выводило меня на откровенность. — Но мне еще очень далеко до работ дедушки, и я… Будет нечестно пользоваться его именем.

— Вот видите. Если бы вы искали пути полегче, то даже задумывались бы об этом. Или вы могли бы выйти замуж. Не отнекивайтесь, вы красивая и из хорошей семьи, женихи бы пережили отсутствие приданого. — Дерек подался вперед, заглядывая мне в глаза. — Мои кузены кричат о самостоятельности, а сами ничего не могут без денег семьи. А вы наоборот. И по-моему, это очаровательно.

Если пудреница спросит, флиртовал ли со мной Эшворд, придется ответить, что да. Пусть и в несколько специфичной манере.

— Ну как на счет вас? — его слова меня смутили, но я решила не отводить взгляд. — Не обижены на дедушку?

Дерек пожал плечами и откинулся назад на спинку стула.

— Это его жизнь и его деньги, пусть делает с ними, что пожелает. Я не пропаду. Хотя если он вдруг передумает, отказываться от наследства я не стану.

Я думала, что мы весь вечер будем говорить о светских темах и вспоминать детство, но странная, почти граничащая с бестактностью откровенность Дерека подкупала. Пусть некоторые его слова и озадачивали, я не чувствовала себя неловко в его компании.

У него была обаятельная улыбка и орехово-карие глаза с золотыми крапинками. Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

И все же весь вечер я невольно вспоминала совсем другие глаза — холодные и голубые. Мне хотелось, чтобы на месте Дерека оказался Алистер, и от этого я чувствовала себя полной дурой. Он ведь еще четыре года назад ясно дал понять, что ничего больше не будет. Так что не стоит питать глупых надежд. Ни новая встреча, ни даже спонтанный поцелуй ничего не меняют.

Пудреница бы укусила меня, если бы узнала, о чем я думаю. И была бы права.

После ужина Дерек проводил меня до самой двери лавки. На прощание он взял мою руку и легко коснулся губами костяшек пальцев.

— Буду рад встретиться снова, — сказал он с подкупающей открытостью.

— Я тоже, — ответила я и, кажется, не солгала.

Утром меня разбудил звон дверного колокольчика. Пикси в форменной одежде Инквизиции передал мне конверт, на котором почерком Алистера было выведено «Теодоре Прайс, лично в руки».