— Мастер Леонард? Пора… — голос дрогнул, прервавшись, но через мгновение продолжил с той же интонацией, — … вносить записи в журнал?

У меня сжалось сердце. Каким бы человеком ни был Блейк, он создавал свои устройства с любовью, а они отвечали ему тем же. Это чувство было мне очень хорошо знакомо.

— Я не мастер, но я… друг. Ты можешь рассказать, что случилось вчера? Почему здесь такой беспорядок?

Обычно разговоры, касающиеся дела, вел Алистер, но в этот раз он тихо стоял у меня за спиной, не мешая.

— Было очень громко. Мастер о чем-то спорил с незнакомым голосом, а потом начался шум. Что-то трещало. Ломалось.

— О чем они спорили?

— Незнакомец искалего, — интонация артефакта надломилась, будто от страха. — Но мастер не хотел его отдавать. Нет-нет. Он прятал его годами.

— О чем речь? Что он прятал?

— О, нет-нет. Мастер говорил, что это должно оставаться в секрете.

Я беспомощно взглянула на мужчин у себя за спиной — те сосредоточенно слушали разговор. Я вздохнула, решаясь еще на одну ложь:

— Все в порядке, мастер сам попросил обо всем мне рассказать. Это ему очень поможет.

Поможет найти его убийцу — точно. Секретарь помедлил прежде чем ответить.

— Это… это был артефакт. Мастер принес его много лет назад, после того, как умер старик. Принес и спрятал ото всех.

— Старик? — переспросила я, уже догадываясь, о ком идет речь. — Старик Флеминг? Его наставник?

— Да-да, бывший наставник. Мастер Леонард очень поссорился с ним. Он говорил, что нельзя… нельзя давать вещам такую власть, что это слишком опасно. Но старик его не послушал и не стал ничего уничтожать. Мастер говорит, он был слишком тщеславный, не хотел разрушать то, что создал.

Смутные обвинения, которыми Леонард Блейк бросался в прошлый раз, постепенно обретали плоть, но я совершенно не чувствовала радости от этого. Неужели он говорил дурные вещи о дедушке вовсе не потому, что таил на него мелкую обиду?

— Что это за артефакт? — настойчиво спросила я. — Что он делает?

Секретарь мелко задрожал у меня в руках, будто испуганная мышь.

— Он давит, — голос устройства сделался тише. — Десять лет он лежал в ящике, но мы все его чувствовали. Каждый день, всегда. Он шептал что-то мастеру по ночам, и тот плакал. Он не как все мы, нет-нет. Мы служим, а он… он сам хочет повелевать.

Я никогда не слышала ни о чем подобном. Дурной характер — да, такое среди сильных артефактов не было редкостью. Но чтобы устройство так сильно давило на волю человека… Мне стало не по себе.

— Почему мастер его просто не уничтожил?

— Нет-нет, он не мог. Ему повелели, и он не мог ослушаться. Поэтому он просто хранил его, далеко-далеко от всех. Чтобы он никому не навредил.