Он откинулся на спинку кресла, и в его глазах мелькнула тень тысячелетней усталости.

— Это не дар, молодой человек. Это… условие существования. Побочный эффект пребывания в месте, где законы времени и энтропии дали трещину. Вы не умрёте от старости. Вас будет сложно убить. Раны, которые должны были быть смертельными, будут заживать. Не всегда полностью, не всегда правильно, но будут. Но это не значит, что вы не можете страдать. Не можете быть сломлены. Не можете быть разорваны на части, которые уже не соберутся. Это вечное чистилище, где нужно сражаться за каждый день. А почему именно эта фраза и именно на латыни… Есть теории. Но правда, увы, мне неведома.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидел нечто похожее на сочувствие, но такое же холодное и отстранённое, как и всё здесь.

— И, наконец, ваш последний и самый наивный вопрос, — он покачал головой. — Как вернуться назад? Никак. Дороги назад нет. Врата между мирами хлопают, как двери вагона, но они открываются лишь в одну сторону, внутрь. Можно перемещаться между обломками внутри этого мира. Иногда с огромным риском. Но вернуться в ту реальность, из которой вас выдернуло… Нет. Этого не может сделать никто. Вы здесь. Как и я. Как и все остальные. Навсегда.

Полковник сложил руки на столе.

— Мои ответы исчерпаны. Теперь ваша очередь. Начинайте с самого начала. Кто вы? Откуда? И как, чёрт возьми, вам удалось выжить в одиночку в Степи? И что привело вас почти прямо к моим стенам?

Я сделал глубокий вдох, собирая воедино обрывки своей прежней жизни, которая теперь казалась невероятно далёкой и хрупкой как сон.

— Меня зовут Пётр Волков, — начал я, и мой голос прозвучал чуть хрипло, но твёрдо. — Я офицер Российской Императорской армии. Капитан. В отставке.

«В отставке»… Слово-то какое удобное. Словно я по собственному желанию мундир сдал. А не бежал, опасаясь ареста и ссылки.

— Участвовал в кампании против японцев 1904 года. — Я не стал вдаваться в подробности, лишь давая понять, что видел войну и знаю, что такое смерть. — После войны ещё недолго служил в армии.

Служил. А по ночам читал прокламации, перепечатанные на старой машинке. Я замолчал на мгновение, позволив значимости этого названия повиснуть в воздухе. Полковник не подал вида, что это что-то значит лично для него, но его взгляд стал ещё внимательнее.

— Но обстоятельства сложились так, что пришлось оставить службу, — продолжил рассказ. Я выбирал нейтральные слова, но внутри всё кричало. Какие там «обстоятельства»? Императорская охранка вышла на след нашего кружка. Обыск, аресты товарищей. Мне повезло, что удалось границу пересечь.