Я, конечно, пару раз видел аэропланы, что летали возле Гатчины. Хрупкие тщедушные «этажерки» из фанеры и полотна. Но им было далеко до этого чёрного монстра, напавшего на сухопутного металлического жука, как почтовой карете до броненосца.
Чёрный аэроплан, из хвоста которого вырывалось короткое яростное пламя, похожее на дьявольское опахало, совершил головокружительный кульбит. Он, будто воздушный гимнаст, извернулся в воздухе, нимало не сбавив скорости. Изогнулся так, словно и впрямь был порождением преисподней, а не рук человеческих, и вновь обрушился на своего противника с яростью падающего с небес дракона.
На сей раз его снаряды, свист которых прорезал воздух, словно раздирал сталь, нашли-таки брешь в броне самоходного орудия. Последовала вспышка, и орудийную башню сорвало с чудовищной силой внутреннего взрыва. Бронеколпак, весивший, я думаю, несколько десятков пудов, отбросило, как щепку, на добрый десяток футов. Он грузно шлёпнулся на землю, подняв тучи пыли.
Из зияющего теперь отверстия повалил густой чёрный, жирный дым. И тут же из всех щелей неуклюжего стального жука вырвались языки ослепительного бело-жёлтого пламени, с треском пожирающие всё внутри. Вой прекратился, сменившись нарастающим гулом пожара.
Глава 6
Железный жук и стальная ласточка
Оглушённый рёвом и грохотом, я застыл, вжавшись в выгоревшую степную траву, жалея, что не способен, как грызун, прорыть себе нору и спрятаться под землю. Адская симфония боя, продлилась не более минуты и сменилась в ушах оглушительно звенящей тишиной. Воздух горько пах горелой сталью, керосином и чем-то едким, обильно разлитым в химической лаборатории. Я поднял голову, жадно вглядываясь в страшную стремительную птицу, несшую смерть. Невольно закралась зависть к летчику, управляющим такой мощью и царящему в небе.
Чёрный аэроплан совершил очередной немыслимый кульбит, и будто дьявольская ласточка, на миг завис в сизом мареве, ослепительно сверкнув на солнце ребристым крылом. Его движение было стремительным, отточенным и безжалостным. Словно хищник, убедившийся, что добыча добита, он сделал пару неторопливых оценивающих кругов над дымящимися останками самоходки. От его крыльев на землю ложились скользящие тени, на мгновение затмевавшие солнце и заставлявшие меня инстинктивно зажмуриваться.
Я не дышал, весь превратившись в слух и зрение, пытаясь осмыслить увиденное. Что это было? Неужели где-то идёт война, по сравнению с которой бои, в каких мне довелось участвовать, кажутся детской вознёй? И, судя по всему, они прибыли из моего будущего, как и недавно встреченный паровоз.