В его голосе снова прозвучала та же нота отчуждённости, что и во время рассказа про родителей. Эта винтовка была для него таким же обломком исчезнувшего мира, как для меня мой наган.
Мы провели за разборкой и сборкой больше часа. Сначала у меня ничего не получалось: пальцы не слушались, пружины выскальзывали. Но Ян терпеливо поправлял, показывал снова. Постепенно я начал улавливать логику устройства. Это была не просто механическая рутина: это был ритуал познания, единственный способ обрести хоть какую-то власть над тем орудием, от которого теперь зависела моя жизнь.
— Неплохо для первого раза, — наконец буркнул Ян, когда я с некоторым усилием, но всё же вставил на место последнюю деталь и щёлкнул затворной задержкой. — Завтра на стрельбище попробуем пострелять. Она, — он кивнул на винтовку, — тебе сама расскажет о себе лучше любого инструктора. Отдача у неё мягкая, но прицел… С прицелом придётся разбираться.
Пока мы возились с винтовкой, Ян, отвечая на мои вопросы, рассказал о Маяке, возвышающемся в двадцати верстах от «Зигфрида». Идеальное место для высматривания новых несчастных, что провалились сюда. Но, увы, нормального подъёма наверх у него не было, а все попытки скалолазов забраться по внешней стене непременно заканчивалось неудачей.
Рассказал, где в замке расположены лавка, где можно потратить жалование — от патронов до часов из будущего и мыла из прошлого. И как найти кабак, совмещённый с публичным домом, где при желании можно за день просадить все жалование.
К вечеру, когда в казарме зажгли тусклые лампы, я сидел на своей койке и снова разбирал и собирал винтовку, уже без подсказок. Действия ещё не стали мышечной памятью, но уже не были хаотичными. Шершавый материал приклада, холодный металл ствольной коробки, эти ощущения постепенно становились привычными.
Из-за двери канцелярии появился фельдфебель Вебер. Он окинул казарму своим всевидящим взглядом, который на мгновение задержался на мне, и коротко кивнул. Словно удовлетворённо отмечая про себя, что с новым ресурсом все в порядке. Не говоря ни слова, он скрылся за дверью.
— Видишь? — тихо сказал Ян, растягиваясь на верхней койке. — Старик заметил. Он ценит, когда не зря кормят. Выспись хорошенько, капитан. Завтра, я чувствую, начнётся самое интересное.
И, вторя его словам, раздался звук, будто десяток горнов затрубили сразу.
Глава 13
За воротами Зигфрида.
Ян сразу оживился и спрыгнул с койки. Достав сапоги, он принялся обуваться.
— О, кажется, интересное начинается, — бросил он, наматывая портянку. — Дозорные пробили тревогу. Заметили белый столб и немалый. Так что учебные стрельбы отменяются. Это сигнал общего сбора. Выходим.