— Слушай все! — голос фельдфебеля Вебера, грубый и режущий, как напильник, пронзил вечерний воздух, не оставляя места для сомнений или вопросов. Ставший сзади Янек, слегка наклонился, и тут же начал переводить его слова, шепча мне прямо в ухо:

— Цель — крупный белый столб. Пятнадцать вёрст на юг. За ворота! Бегом! Грузимся в грузовики! Запомните — это не прогулка. Судя по отсвету, провалилось что-то крупное. Проверьте оружие!

В строю стояла мёртвая, гнетущая тишина, которую нарушало лишь прерывистое дыхание. Вопросов не было. Не потому, что их не возникало, а потому, что каждый из этих людей, прошедших чистилище Степи, знал — все ответы мы получим очень скоро, и расплачиваться за них придётся кровью.

Когда я стоял в шеренге, то чувствовал, как плечо соседа слева и спина Яна справа образуют жёсткий живой каркас строя. Ян мельком глянул на меня, и в его взгляде я прочитал нечто вроде ободрения — мол, держись, новичок! Самое страшное всегда ждёт впереди, за чертой.

— Рота, смирно! — рявкнул Вебер, и строй замер, вытянувшись в струну. — Равнение направо! Шагом… МАРШ!

Колонна рванула с места, тяжёлый мерный топот сапог застучал по брусчатке плаца, отдаваясь в висках единым пульсом. Массивные ворота форта с глухим многотонным скрежетом начали медленно раскрываться, обнажая безликую тёмную пустоту Степи. Оттуда, из чрева этого чужого мира, на нас пахнуло ветром. Холодным, сухим, несущим запах пыли, праха и чего-то неуловимо гниющего. И сквозь этот ветер уже пробивался настойчивый нарастающий гул работающих двигателей.

Выбежав за ворота, я на миг застыл, пораженный зрелищем. То, что Ян назвал «грузовиком», оказалось чудовищным железным созданием, по сравнению с которым любой автомобиль моего времени показался бы игрушкой. Три исполинских многоколесных монстра, больше похожих на скрещенные с товарными вагонами локомобили, стояли, низко урча. Их мощные бока лоснились в отсветах багрового неба. От них исходил сдержанный рокот и едкий запах солярного масла.

Первые два взвода уже проворно, с отлаженными движениями ветеранов загружались в темные чрева кузовов. Наш, под недремлющим оком фельдфебеля Вебера ринулся к одному из них. Ян толкнул меня в спину:

— Не зевай, Петр!

Мы забрались в кузов. Внутри было тесно, темно и пахло горючим, пылью и потом. Я прижался спиной к холодному металлу борта, чувствуя, как под ногами с глухим гулом ожила стальная махина. Мир за бортом поплыл, и форт «Зигфрид» начал отдаляться, превращаясь в угрюмый силуэт на фоне пылающего горизонта.

Я с одобрением отметил, что с десяток моих новых сослуживцев, не дожидаясь команд, взвели затворы и пристроились к специальным прорезям в бортах, напоминавшим бойницы. Их движения были выверенными и привычными.