Мы двигались ещё около часа, и солнце уже почти коснулось горизонта, когда всё и случилось.
Впереди, может, в трёх-четырёх верстах, из-за гряды холмов в небо ударил столб света. Ослепительно-белый, слепящий, словно само небо разверзлось, и из раны хлынула жидкая молния. Он был невероятно высок, теряясь в вечерних облаках, и абсолютно беззвучен. Воздух вокруг него искривился, поплыл знойным маревом, и оттуда, из эпицентра, запахло озоном, как после сильнейшей грозы.
— Вот чёрт… — выдохнул Ян, и в его голосе не было ни страха, ни удивления, а лишь усталая тяжёлая констатация факта. — Ещё один. Почти прямо по курсу.
Глава 17
Осколок асфальта.
Ослепительно-белый световой столб продержался недолго — всего несколько мгновений. А потом он просто пропал, словно его и не было.
Там, где секунду назад бушевала слепая энергия, теперь лежал кусок дороги, очень похожий на тот, который мне встретился по дороге к черной стеле.
Дорога была абсолютно плоской, неестественно чёрной, с ярко-жёлтой разметкой, резко контрастирующей с бурой степной почвой.
И на этом асфальтовом пятачке длиной не более ста саженей творился кромешный ад.
На нем находилось несколько повозок, нет, машин, чем-то похожих на те, которые я рассматривал только на страницах иллюстрированных журналов. Только эти не выглядели как конные экипажи с выпряженными из них лошадьми. Их формы были более обтекаемыми, вытянутыми, и придавали автомобилям стремительный, фантастический вид. И все они были вбиты друг в друга, создавая груду искорёженного металла и стекла, а многие издавали пронзительные звуки, еще больше создавая впечатление полного бедлама.
— Матерь Божья… — прошептал Ян, и в его голосе был не мистический ужас, как у меня при виде серебристой капли, а простое человеческое потрясение. — Целый кусок трассы…
Шульц, не говоря ни слова, вновь защелкал кнопками сбоку и, подняв черный телефон, произнес короткие сухие фразы, видимо, вызывая помощь из форта. И мне не требовался перевод, чтобы это понять. Закончив, он рванул наш броневик вперёд и подъехал к самому краю черной дороги. Мы высыпали наружу. Воздух был густым и горьким от дыма, такого вонючего и мерзкого, что меня чуть не вырвало.
Один из автомобилей, высокий, некогда белый, с синей полосой и надписью «POLICE» на боку, лежал на крыше, и его колёса бессильно торчали в воздухе. Из-под одной из машин, похожей на расплющенного жука, вырывался огонь и густой едкий чёрный дым, пахнущий горелой резиной и горелым газолином. Клаксон выл из перевёрнутой машины, а его звук резал слух с настойчивостью безумца.