— Ну вот. Теперь хоть на человека похож, — произнёс он скрипучим голосом, и в его интонации прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Хотя баня и бритьё тебе тоже не помешают. Сейчас похож на оборванца, которого из стога сена достали.
Он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал более обыденным, деловым.
— Ладно. На сегодня свободен. Всё равно нашей у роты сегодня выходной. Приводи себя в порядок, обживайся. Койку тебе рыжий твой показал?
Я кивнул, а он ткнул пальцем в мою сторону.
— Ну а с завтрашнего дня начнётся твоя настоящая служба. Отдохни, пока есть возможность.
В его словах не было угрозы, лишь простая констатация факта. Хотя «настоящая служба» здесь, в этом мире… Это прозвучало куда мрачнее, чем где бы то ещё.
— Так точно, господин фельдфебель, — чётко ответил я.
— Иди, — кивнул он и снова уткнулся в свои бумаги.
Я вышел из канцелярии, закрыв дверь за собой с тихим щелчком. Шум казармы обрушился на меня вновь. Но теперь он воспринимался иначе. Я был не посторонним, не пленным, а частью этого организма. Пусть пока самой новой и несведущей, но частью.
Ян поджидал меня у двери, с любопытством разглядывая мою новую экипировку.
— Ну что, принял? — спросил он.
— Принял, — ответил я, снимая с плеча автомат и ощущая, как ноют мышцы, не привыкшие к его весу. — Сказал, свободен до завтра. Но надо бы баню посетить и цирюльника.
— Отлично! — лицо Яна расплылась в улыбке. — Значит, успеем и в баню сходить. И я тебе покажу, где у нас поесть можно нормально, а не эту баланду, что в столовой варят. Пойдём, Пётр, обживаться.
Глава 12
Первый день.
Мы вернулись в казарму к выделенной мне койке, где я сложил в рундук свои немногочисленные пожитки из прошлой жизни. Когда же сдал новую винтовку в ротную оружейную комнату под учётную запись, я с облегчением вздохнул. Проделав знакомые действия из своей прошлой жизни, я будто окончательно отметился в новой. Да и без лишнего груза почувствовал себя заметно свободнее. Ян тем временем уже ждал меня у выхода, энергично жестикулируя:
— Ну что, Петр? Выдвигаемся? Баня — это святое. Там вся усталость как рукой снимет.
Я почувствовал, что его жизнерадостное и улыбчивое лицо заставило и меня улыбнуться в ответ. Кивнув, я последовал за ним по лабиринту замковых переходов. Мы спустились на уровень ниже, в подвальную часть, где воздух стал влажным и плотным, а из-за тяжелой, обитой железом двери доносился глухой шум воды и приглушенные голоса.
Открыв дверь, мы попали в предбанник, заставленный грубыми деревянными скамьями. Воздух здесь был густым и обжигающе-теплым, насыщенным запахом влажного дерева, берёзовых веников и дегтярного мыла. Ян, скидывая сапоги, пояснил: