— Что ты здесь делаешь? — хриплю я, слова выходят такими невнятными, словно у меня рот набит ватой.

— Это мой дом. Разве я не имею полного права здесь находиться?

— Нет, — говорю я, садясь как можно медленнее, чтобы не потревожить спящую любимую. Я снимаю её бедро со своего и осторожно кладу на матрас, высвобождаясь из нашей постели. — Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Херня собачья, — её голос повышается, и я резко смотрю на неё. — Как долго это продолжается? Как давно ты водишь сюда баб?

— Сбавь тон, — говорю я, и она одаривает меня взглядом, от которого у мужика послабее яйца бы ссохлись.

К моему счастью, я не из слабаков. Я заставляю себя встать. Я не могу позволить себе выглядеть перед Селеной одурманенным; она воспользуется любой слабостью. Адриенна — моя величайшая слабость, но Селена этого ещё не поняла.

— Тебе теперь нравятся калеки, муженек? Целой женщины для тебя стало слишком много? — спрашивает она, пока я встаю, изо всех сил стараясь не показать, как сильно у меня плывет перед глазами. Мне следовало быть осторожнее. Это, конечно, вина Адриенны. Она меня опоила, но я не стал сопротивляться, как только понял это. Я просто позволил ей делать со мной всё, что она хотела. Я валялся с ней в постели несколько дней, трахался с утра до ночи, прерываясь только на сон и еду. Это было приятно. Это расслабляло и избавляло от стресса. Но, как и всё приятное, это было обречено на конец. Моя жена только что наткнулась на мой секрет, хотя ещё не понимает, что наделала. Я не могу позволить ей узнать, какую власть она надо мной получила. Это было бы крайне неудобно. — Нормального секса уже недостаточно?

— Я предупредил тебя один раз, Селена, — говорю я, понизив голос. — Не смей её будить.

— А то что? Что, если я разбужу её и выставлю из своего дома? Я вообще подумываю выбросить её в окно.

— Она... хрупкая, — говорю я, заставляя себя не смотреть на Адриенну. Если я посмотрю на неё, знаю, моё лицо выдаст мою привязанность к ней. — И она никуда не уйдёт. Уйдешь ты.

— Хрупкая? — произносит Селена со смехом, от которого могло бы треснуть стекло. — Это такое кодовое слово для недостающих частей тела? Ты извращенец. — Я разминаю шею, напоминая себе, что бить женщину — моветон. Я получаю удовольствие от насилия, но я не совсем неотесан. Кроме того, в моих интересах сохранять цивилизованность. Селена должна уйти отсюда без единой отметины. Она должна уйти отсюда в точности такой, какой пришла. — Оденься. Мне сейчас не хочется пялиться на твой грязный маленький член, — усмехается она, и я чувствую, как часть моей выдержки ломается. Она думает, что теперь она здесь главная, потому что узнала обо мне то, что я пытался скрыть. Однако самое худшее она ещё не поняла, а это значит, что у меня всё ещё есть контроль. Власть всё ещё у меня.