Я хватаю её за руку и тащу из комнаты, она пытается вырваться, но я слишком силен. Она идет за мной в коридор, потому что у неё нет выбора.

— Отпусти меня! — шипит она, и я стискиваю челюсти, когда её голос эхом разносится по огромному особняку вокруг нас. Клянусь, всё, чего я хочу — это тишина и покой, но в последнее время я получаю что угодно, только не это. — Ты не имеешь права так со мной обращаться!

— Имею полное право, — отвечаю я, когда мы подходим к лестнице.

— У нас был договор. — Я слышу слёзы прежде, чем вижу их. Подавляю желание в отвращении закатить глаза. Слёзы ей ничего не дадут, не знаю, почему она на них настаивает. Возможно, они действуют на её отца, но на меня они никогда не действовали и не подействуют. — Ты трахаешь свою шлюху в городе и держишь это в тайне, — продолжает она, её голос густо приправлен манипулятивными эмоциями. — Но это наш дом! Зачем ты притащил сюда кого-то ещё?

— Это ненаш дом. Этомое поместье. В этих стенах я волен делать всё, что мне заблагорассудится, — говорю я, останавливаясь на верхней площадке лестницы.

Я слышу движение в фойе внизу и знаю, что там находятся мои немногочисленные служащие, которые прячутся и делают вид, что не слышат нашей ссоры. Позже мне придется найти виноватого. Нет никаких причин, по которым моя жена могла бы так легко мимо них проскользнуть. Этого бы никогда не случилось, если бы я не отослал Брайана в тот вечер за ужином. Он в городе, без сомнения, поддерживает порядок в моё отсутствие. Я снова совершил банальную ошибку. Я не хотел, чтобы он был здесь, потому что не хотел, чтобы его присутствие расстроило Адриенну. Он бы напомнил ей о Джессике, а я этого не хотел. Я хотел, чтобы Адриенна забыла обо всей этой старой грязи и эмоциональных привязанностях. Ей всё это было больше не нужно. Ей нужен был только я.

Я вижу, что это уже начинает происходить. В глубине души я знаю, что она хочет быть моей и только моей. Ничто не встанет на пути к этому — ни Джессика, ни сиделки, ни Брайан, и уж точно не моя жена.

— Когда ты не пришел домой, я пыталась позвонить. Я проверила лофт этой шлюхи, но парковочное место было пусто. Я поехала к тебе в офис, и тебя там тоже не было, — говорит она, а я ей ни на грош не верю. — А ты всё это время был здесь, трахал проститутку, будто у тебя нет никаких забот.

— Ты приехала сюда, потому что до твоего избалованного маленького черепа никак не дойдет, что то, чего хочешь ты — не всегда то, что важно, — говорю я, стараясь говорить как можно ровнее. Я отпускаю её руки и делаю шаг назад. Гнев пульсирует во мне, но я не его раб. Теперь, когда мы вдали от Адриенны, я чувствую себя более собранным. У меня больше контроля, даже когда я стою здесь голый и всё ещё слегка одурманенный морфином. — Хватит реветь, — говорю я, потому что, в отличие от её отца, у меня на это нет никакого терпения.