Нет, должен быть другой путь.

Мне просто нужно правильно всё спланировать.

Я спускаюсь на пару ступенек и провожаю жену взглядом, пока она не уходит. Её каблуки цокают по мраморному полу, пока она направляется к выходу. Она останавливается и бросает на меня взгляд перед уходом, и я не отвожу глаз. Я жду, пока тяжелая дверь не закроется за ней, прежде чем направиться обратно в спальню. Я останавливаюсь в дверях, мой мозг внезапно снова заволакивает туманом. Я хватаюсь за дверной косяк, пережидая это ощущение. Я мысленно легонько проклинаю Адриенну за то, что она сделала это со мной. Ненавижу быть таким беспомощным, даже если это временно. Она совершенно точно будет наказана, думаю я, и это поднимает мне настроение.

— Дориан, ты где? — слышу я её бормотание с кровати. Звук её голоса пускает волны удовольствия вниз по моему позвоночнику. По голосу она всё ещё спит, но всё равно зовет меня. Я отпускаю дверной косяк и заставляю головокружение пройти. Она протягивает ко мне руки, её глаза всё ещё закрыты. Я забираюсь в кровать и соскальзываю в её объятия, стон срывается с моих губ, когда я пристраиваюсь к её мягкому телу, грудь к груди. Несомненно, именно здесь моё место. Я нежно подтягиваю её бедро, чтобы оно легло мне на поясницу, и её веки дрожат, но она их не открывает. — Куда ты уходил? — шепчет она мне на ухо, пока я расслабляюсь в ней. Тут я замечаю, что серьги моей бабушки всё ещё сияют в её ушах. Это зрелище наполняет меня странным чувством, которое я слишком обдолбан, чтобы сейчас анализировать.

— Я никуда не уходил,ma petite, — говорю я. — Я всё время был здесь.

Адриенна

Он ведет себя странно.

Он знает, что я его опоила. Он знает, что я удерживала его от работы почти неделю. Он знает, что я планировала и дальше пичкать его наркотиками и держать беспомощным в своей постели. Податливым каждой моей прихоти. Он всё это знает.

И, кажется, ему плевать.

— Умная маленькая дрянь, — говорит он, надевая чистую рубашку. Его волосы всё ещё мокрые после душа, и несколько капель темнят воротник. Он выглядит хорошо, как всегда, но в то же время иначе. Он должен быть внешне спокойным, а внутри кипеть от злости. Он должен источать яд и желать заставить меня поплатиться. Но это не так. Он улыбается. Искренне улыбается.

— Ты на меня не злишься? — спрашиваю я, бессознательно заламывая руки под одеялом. Со злостью я могу справиться. Но с этим — чем быоно ни было — я черт возьми не имею понятия, как справляться.

— Нет, — отвечает он. — Я чувствую себя лучше, чем когда-либо за последние годы. Но, возможно, это всё ещё следы наркотика в моем организме.