С моей нынешней женой было не так сложно. Она хотела всё, что я мог предложить, хотела эту огромную роскошную квартиру, хотела держать меня под руку, пока я сопровождаю её на скучные мероприятия и неоправданно дорогие ужины. Она хотела ту жизнь, которую я мог ей предложить. Она не только хотела этого, она чувствовала, что заслужила это.

Интересно, как долго Адриенна будет сопротивляться мне. Часть меня знает, что она будет бороться со мной до самой смерти, но другая часть считает, что она находится на грани капитуляции. Мы изменились вместе. А может, изменился только я, и я просто не вижу ничего дальше своей потребности в ней. Она заставляет меня совершать поступки. Заставляет рушить собственную жизнь. Делает меня другим. Я всё ещё не понял, что это значит.

Я скидываю туфли в гостиной на марокканский ковер, а затем наливаю себе скотч. Я плюхаюсь в одно из кожаных кресел, которые родители Селены подарили нам на свадьбу. Я никогда не сутулюсь, но сегодня ничего не могу с собой поделать. Кресло большое и удобное, хотя и немного жестковатое. Оно — часть гарнитура, но ни одно из них никогда не используется по назначению. Мы редко принимаем гостей дома. Селена всегда в разъездах по выходным, а я обычно прихожу домой поздно, иду прямиком в душ, а затем спать. Мы словно те пресловутые корабли, расходящиеся в ночи. Мне это всегда нравилось.

Но когда я сижу здесь в темноте с наполовину выкуренной сигаретой в зубах, я бросаю взгляд на соседнее кресло. Я могу представить, как моя Адриенна свернулась там калачиком, накрыв бедра мягким пледом, с темными волосами, рассыпанными по плечам. В ночной рубашке или в чем-то другом, легком и шелковистом. Она захочет, чтобы я приходил домой каждую ночь. Она захочет, чтобы я спал рядом с ней, трахал её и рассказывал о том, как прошел мой день. Ей будет плевать на всё это дерьмо. Ей будет плевать, откуда эта мебель и сколько она стоит. Ей будет плевать, что думают соседи о нашем декораторе или что думает жилищный комитет о наших финансах.

Адриенна была бы счастлива и в какой-нибудь глиняной хижине, спала бы прямо на полу. Впрочем, она всегда поглядывала бы на дверь, в сторону других укрытий в этом мире. Не думаю, что я уже излечил её от этого — её склонности к побегам. Сейчас она зависит от меня, но в то же время полна обиды, потому что считает, что я украл её свободу. Я это исправлю.

Когда всё наконец уладится, я твердо намерен сделать её счастливой. Мне не нравится, насколько она недовольна сейчас в поместье Хамина, но это временно.

Всё это временно.