Это было ошибкой.

Дверь в ее комнату закрыта. Стоя на пороге, я понимаю, что мне страшно ее открывать. По коридору тянет прохладным воздухом, и я чувствую его кожей на шее. Внезапно я чувствую себя не в своей тарелке. Мне здесь не место, так же как и ей. Дом дикий и злой. Я слышу, как он едва слышно скрипит и стонет, когда на улице поднимается ветер. Он пуст, но воздух здесь такой же тяжелый, как в музее. Или мавзолее. Я медлю у двери, гадая, что обнаружу по ту сторону. Я говорю себе, что потребуется всего пара минут, чтобы укутать ее и отнести в машину. К утру мы вернемся в город, и она будет там, где ей суждено быть — со мной. В конце концов она простит меня, и тогда жизнь пойдет так, как ей предначертано.

Я кладу руку на надколотую хрустальную дверную ручку, медленно поворачиваю ее и толкаю дверь. Во всем этом чувствуется что-то неправильное. Я говорю себе, что сон, который мне приснился прошлой ночью, был всего лишь сном. Он родился из стресса, отчаяния и тоски. Это было следствием необходимости сохранять лицо, когда все, чего я хочу — это быть с Адриенной. Жениться на Адриенне. Жить с Адриенной. Возвращаться домой к Адриенне. С этими словами, пульсирующими в моей голове, я открываю дверь.

Я не готов к тому, что там нахожу.

Запах сильный, сильнее, чем я ожидал. Запах гниющей плоти почти вызывает у меня рвотный рефлекс, и я поднимаю руку, чтобы прикрыть рот и нос. На полу валяются мусор, старые тарелки и объедки. Разбитая тарелка валяется у плинтуса рядом с батареей, а к обоям прилипла еда. Чем она была раньше, понятия не имею. Теперь она черная, зеленая и покрытая плесенью. Одежда разбросана повсюду и висит на каркасе кровати. Я оглядываюсь, поначалу не до конца осознавая всю серьезность ситуации. Пока не понимаю, что Адриенны нигде нет. Я бреду к кровати, не обращая внимания на то, по чему ступаю. Но когда под ногой раздается хруст, я останавливаюсь и смотрю вниз. Я знаю, что это, еще до того, как смотрю, но мне нужно убедиться.

Это пустая ампула. И она не единственная на полу. Шприцы тоже усеивают грязный ковер вокруг кровати. Кровать в беспорядке. Простыни испачканы каплями темно-коричневой крови, а также едой и вином. Одеяло сдвинуто и скомкано в ногах кровати, а подушки свалены в кучу посередине. Я вижу очертания ее головы на верхней подушке. Прядь ее волос свернулась на некогда белом египетском хлопке, напоминая мне о том, что когда-то она была здесь. Но теперь ее нет.

В ванной горит свет, а дверь открыта. Когда я поворачиваюсь, чтобы заглянуть внутрь, мне требуется мгновение, чтобы осознать то, что я там вижу. Я бессознательно двигаюсь в том направлении, не уверенный, реально ли то, что я вижу. Я толкаю дверь шире, не обращая внимания на то, что запах становится тем сильнее, чем ближе я подхожу. Я говорю себе, что это не сон, хоть это и похоже на него. В конце концов, мне уже пора бы привыкнуть к смерти.