— Мы найдем ее, сэр, — говорит он, и я ему верю. По крайней мере, хочу верить.

Адриенна

Помню, я была голодна.

Я ничего не ела больше суток, а может, и двое. Было так трудно следить за временем. Я звала Ирину, но она не отвечала. Впрочем, мой голос был слабым, и я никак не могла заставить себя говорить громче. Стаканы для воды у кровати, все три, были пусты. В горле пересохло. Я была слаба, но выбралась из постели, используя всю оставшуюся силу верхней части тела, чтобы попытаться опуститься на пол как можно мягче. Я обернула испачканную ночную рубашку вокруг бедер и собрала ткань так, чтобы завязать свободный узел на подоле. Я обнаружила, что так легче передвигаться, когда ткань не слишком волочится. Я устала цепляться подолом за торчащие гвозди. Я потянулась и схватила один из пустых стаканов, пристроила его на коленях и медленно поползла в ванную.

Я жадно глотала воду, пока не поперхнулась, но она была слишком вкусной, чтобы остановиться. Я чувствовала привкус железа в воде, но мне было плевать. Вода есть вода, а я была обезвожена опиатами, которые медленно выветривались из моего организма. Вода с шумом хлестала в ванну, но я наполнила стакан еще раз, прежде чем закрыть кран. Я не могла дотянуться до раковины, так что единственной водой, до которой я могла добраться, был кран в ванной. Впрочем, жаловаться не приходилось. Я была просто благодарна за то, что вообще могла передвигаться.

Напившись вдоволь, я поставила стакан на кафель рядом с ванной, а затем взобралась на унитаз, чтобы пописать. Это было легче, чем раньше, поскольку мы с Ириной придумали систему. Она нашла где-то на территории два деревянных ящика, один выше другого. Из них получились шаткие ступеньки к унитазу. Если быть осторожной и не торопиться, я могла забраться на унитаз сама. Отсутствие необходимости полагаться на кого-то другого, чтобы сходить по нужде, было одним из немногих сносных моментов возвращения в дом моей матери.

Закончив в ванной, я переключила свое внимание на дверь спальни. Первые несколько недель Ирина держала ее запертой, но потом обленилась. Мне было так плохо, что я и так редко вставала с постели, не говоря уже о том, чтобы пытаться передвигаться по дому. В любом случае я не хотела выходить в дом. Я не хотела там находиться. Я не хотела бередить плохие воспоминания. С тех пор как я вернулась в дом, куда клялась никогда не возвращаться, я пряталась от них всех.

Но я была голодна. Впервые за долгое время. Поэтому я позволила своему желудку повести меня к двери. Открыв ее, я глубоко вздохнула, словно не зная, чего ожидаю. Всё выглядело так же, как и тогда, когда мы там жили, только более темным, тусклым и покрытым пылью. Пахло сыростью и плесенью, но сквозь всё это я чувствовала запах свежей жареной курицы. По крайней мере, мне так казалось. Я понятия не имела, который час, но солнце всё еще было в небе. Приближалось время ежедневной доставки ужина.