— Ирина! — позвала я, но мой голос был всё еще слабым.

Он почти не отдался эхом в коридоре. Я попыталась еще раз, а затем прислушалась, не раздадутся ли ее шаги. Спустя несколько мгновений я пришла к выводу, что мне придется идти дальше. Выползать в коридор было сущей пыткой, но я стиснула зубы и сделала это. Это заняло какое-то время, и я вся перемазалась, но я дотащила себя до лестницы для прислуги, которая вела прямо на кухню. Когда я остановилась и прислонилась к стене, чтобы перевести дух, я не слышала ничего, кроме биения собственного сердца. Запах свежей, вкусной еды, однако, наполнял воздух, и мой желудок сжался в ответ. Я открыла рот, чтобы снова позвать Ирину, но тут я услышала это.

Эти звуки невозможно было с чем-то спутать.

Стоны, звучавшие как смесь удовольствия и боли. Стон и скрип деревянной мебели, когда два тела двигались на ней. Я услышала мужской голос, глубокий голос, которого никогда раньше не слышала. Он что-то говорил, но я не могла разобрать слов. Затем легкий смех, смех, который я совершенно точно узнала. Я схватилась за простые деревянные перила, идущие вдоль стены, и опустилась на первую ступеньку. По привычке я старалась вести себя как можно тише. Я привыкла красться по этому дому так, чтобы меня не было ни видно, ни слышно. Прошли годы, но избавиться от этого инстинкта было невозможно. Словно я снова стала ребенком — кралась, подглядывала и пряталась в тенях.

Оказавшись на середине лестницы, я наконец смогла наклониться вперед так, чтобы отчасти увидеть кухню. Я вижу, как он трахает ее, его штаны спущены до колен, а полушария задницы белеют в тусклом свете кухни. Ее ноги обхватывают его, пальцы ног сжимаются при каждом сильном толчке его бедер. Она говорит на своем родном языке, словно одержимая и лишившаяся рассудка. Я понимаю это чувство. Некоторые члены слишком дурманят, слишком совершенны в том, как они скользят внутрь и заполняют тебя. В детстве я не имела ни малейшего представления обо всех этих тайнах. О том, как один мужчина может каким-то образом заставить тебя чувствовать себя лучше, чем дюжина мужчин, хотя можно было бы подумать, что чем больше, тем веселее. Как один мужчина может вызвать у тебя зависимость от того, как двигаются его бедра, как его рот произносит твое имя, как ощущается его тело поверх твоего.

Секс есть секс, всегда думала я. Грязный, быстрый, а когда он заканчивался, ты одергивала платье и продолжала заниматься своими делами. Но так бывает не всегда. Я наблюдала за ними, пока всё не закончилось, пока он не сгорбился, не вздрогнул и со стоном не позвал ее, а она не притянула его к себе. Затем они встали и снова оделись. Они поцеловались, задержавшись на мгновение друг с другом. Потом он приложил телефон к уху и вышел через заднюю дверь. На этот раз я не шелохнулась, хотя и знала, что она меня увидит. И, конечно же, она обернулась и ахнула, увидев меня, сидящую там, на ступеньке.