— На сегодня она закончила, — говорит он тоном, не терпящим возражений. Я облегченно вздыхаю, хотя мне кажется, что я могла бы еще. Он протягивает мне руку, словно чувствуя, что я смогу до него дойти. Я отрываюсь от брусьев, и Райан тут же оказывается рядом со мной. Лицо Дориана каменеет, когда Райан обхватывает меня за талию и направляет. Мы двигаемся медленно, наши мышцы напряжены, пока мы боремся за то, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Мне больно, но я не останавливаюсь. Я не останавливаюсь, пока не дохожу до него. Я выбрасываю руку вперед, он ловит ее и усаживает меня к себе на колени. Кажется, его совершенно не волнует, что я вся потная прижимаюсь к его чистой одежде, и меня это радует. Это значит, что он останется здесь и у него нет никаких других планов на вечер. — На сегодня всё.

Он отмахивается от Райана, его глаза рыщут по моему лицу, словно ему нужно убедиться, что всё еще на своих местах.

— Спасибо, — говорю я Райану, пока он собирает свои вещи и тихо уходит.

Когда за ним закрывается дверь, Дориан откидывается на спинку кресла, расслабляя позу. Я чувствую, как его мышцы расслабляются подо мной, и не могу удержаться, чтобы не прижаться к нему, устраивая голову на его плече. Мое сердце всё еще колотится, а ноги пульсируют от боли. Мои ладони онемели, а в пальцах покалывает от того, как сильно я сжимала брусья. Я чувствую себя паршиво и нуждаюсь в душе, но так приятно лежать у него на коленях, перекинув свои новые ноги через подлокотник кресла.

— Я очень доволен твоими успехами, — говорит он, убирая с моей щеки выбившуюся кудряшку.

— Лучше, чем ползать? — спрашиваю я.

— Мне нравится, когда ты ползаешь, — говорит он, и настоящая улыбка скользит по его лицу. — Но да, лучше, чем ползать. — Когда он так улыбается, его зубы сверкают, вокруг глаз собираются морщинки, и он выглядит настолько красивым, что становится почти больно. На его щеках пробивается легкая вечерняя щетина. Его лицо теперь выглядит полнее, не таким изможденным, как тогда, когда я валялась в больнице. Он выглядит почти... счастливым. Если дьявол вообще может быть по-настоящему счастлив. Он опускает руку на мое новое колено. Я чувствую вибрацию, но не прикосновение его руки к коже. Я смотрю, как его большой палец поглаживает литой пластик, но ничего не чувствую. — Я пригласил Джессику на ужин в эти выходные, — бросает он как бы невзначай, застигая меня врасплох. Мое сердце снова начинает колотиться.

— Она согласилась? — спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

— Разумеется, — говорит он, лениво протягивая руку и беря коробку со столика рядом с нами. — Открой свой подарок. — Он шлепает её мне на колени. Бумага слишком красивая, чтобы её рвать. Это гладкая зеленая с белым бумага с принтом, перевязанная большим серебряным атласным бантом. Он пытается держать меня в постоянном тонусе, и это работает. Или так, или он пытается сделать меня счастливой. Не могу сказать наверняка. Я тяну за бант, медленно, наблюдая, как он развязывается. Я не разрываю бумагу, вместо этого я отклеиваю скотч по швам, чтобы она сошла одним куском. — Тебе нравится? — спрашивает он, его голос звучит тихо и глубоко в груди.