Я больше никогда не совершу эту ошибку.

Отныне я буду давать нам обоим то, чего мы хотим, тогда, когда мы этого хотим.

Я больше не боюсь испачкаться.

На самом деле, я собираюсь устроить огромный, блядь, бардак, и мне будет нравиться каждая его минута.

Адриенна

Я кручусь и верчусь, как свинья на вертеле. Он привязал меня так туго, что я почти не могу пошевелиться, но при каждом малейшем движении боль снова поднимает свою уродливую голову. Вот как всё будет, понимаю я. Он будет использовать меня ради любого удовольствия, какое только сможет получить. Что касается его, вся моя власть исчезла. Я должна просто лежать и терпеть.

И я терплю.

Когда он проводит руками вверх по моим бедрам, а затем грубо раздвигает их, мое сердце подпрыгивает в груди. Моя челюсть ноет, а в горле саднит от траха в лицо, которым он меня наказал. Я всё еще чувствую его вкус на губах и его запах в носу. Мои руки натянуты до предела, а запястья ноят от давления. Всё равно всё болит. Я к этому привыкла. Я выгибаю спину, пытаясь снять напряжение. Простыня подо мной гладкая и дорогая, но ее нити всё равно кажутся грубыми для моей чувствительной кожи. В душе он трогал меня везде, но почти не обращал настоящего внимания на кожу, взывающую к его прикосновениям. Мое тело ощущается саднящим, на грани. Я знаю, что будет дальше, но в то же время не знаю. Я не могу предугадать, что он со мной сделает теперь, когда я полностью в его власти.

Его руки очерчивают выпуклость моей задницы, и я чувствую, как на коже выступают мурашки. Он медленно выдыхает, вонзая пальцы в мою распростертую плоть, и я дергаюсь вверх навстречу его прикосновению. Я хочу этого, несмотря ни на что. Он пересаживается на кровати, перемещаясь позади меня, но я его не вижу. Я снова вжимаюсь лбом в матрас и приказываю себе дышать, пытаясь унять барабанный бой бьющегося сердца. Когда я чувствую его язык, я не могу сдержать испуганный звук, слетающий с губ. Он раздвигает меня так, будто владеет мной, будто каждый дюйм моей кожи принадлежит ему и ждет его прикосновений. Он не колеблясь исследует мое самое чувствительное место. Он вообще не колеблется.

— Подожди, — шиплю я, хотя знаю, что это сделает его лишь упрямее. Мне нужна минутка, но я знаю, что не получу ее.

— Заткнись, — отвечает он, в голосе нет ни капли злобы. На самом деле он звучит так, будто запыхался, будто его сердце бьется так же быстро, как и мое.

Но это невозможно. Дориан Армстронг не позволяет себе быть таким уязвимым, как я сейчас. Он бы этого не допустил. Я стискиваю зубы, когда он опускает голову, чтобы снова вылизать мою задницу. Ласкания его языка то длинные, то короткие, совершенно непредсказуемые. Его пальцы впиваются в мою плоть, а движения становятся всё более и более возбужденными. Раньше это было похоже на эксперимент, словно он просто хотел узнать, какая я на вкус, как я отреагирую. Теперь же похоже, что он этого жаждет. И это пугает и возбуждает одновременно. Он проталкивает кончик языка внутрь тугого кольца мышц, и я выгибаю спину, приподнимая бедра над матрасом. Галстук врезается в кожу запястий, когда я двигаюсь, но я не могу заставить себя не подаваться ему навстречу.