— Блядь, — задыхается она, но я не останавливаюсь. — Это уже слишком.

Я посмеиваюсь над ее неистовством, зная, что еще один оргазм уже в моих руках. Я хочу, чтобы она снова задушила мой член своими спазмами. Это было божественное чувство. Она снова бьется в путах, пока я пытаю ее, хотя и знает, что это бесполезно.

— Чувствуешь, как каждый мой дюйм зарыт в тебе? — Я снова хватаю ее за волосы, поворачивая ее лицо к себе. Ее глаза закрыты, а с кончика носа капает пот. — Чувствуешь, какой я большой?

— Да, — говорит она сильным и умоляющим голосом.

— Ощущается довольно великолепно, не так ли? — Я не могу удержаться, чтобы не поддразнить ее, она приоткрывает глаза, но не смотрит на меня. Я высовываю язык и ловлю пот, стекающий по ее лицу.

— Дориан Армстронг, я ненавижу тебя, — заявляет она шипящим шепотом, а затем все ее тело дрожит, а веки трепещут.

Ее второй оргазм застает нас обоих врасплох, и мы синхронно стонем. Она пытается отстраниться от меня, но я не перестаю работать над ее клитором, пока трахаю ее, медленно и мокро, пока тоже не кончаю снова. Вторые оргазмы всегда слаще первых. Я переворачиваюсь на спину и закрываю глаза: это ощущение настолько близко к наркотическому кайфу, насколько я вообще когда-либо испытывал. Наркотики никогда меня не интересовали; секс — да. Он делает меня счастливым, я не знаю, как еще это описать. Вот какими мы должны были быть. Трахающиеся. Истекающие кровью. Кричащие. Раскаленные докрасна.

Спустя какое-то время я приподнимаюсь и встаю с кровати. Стоя, я нахожу свои брюки и натягиваю их. Я приглаживаю рукой волосы, которые всё еще мокрые от душа и пота. Я чувствую на себе ее взгляд, когда подбираю рубашку с пола.

— Что ты делаешь? — спрашивает она.

Я игнорирую ее и прикладываю мобильный к уху. Два гудка, затем на другом конце берут трубку.

— Иди в ее комнату, — говорю я и бесцеремонно вешаю трубку. Я бросаю телефон на столик и сажусь в кожаное кресло с высокой спинкой напротив нее. Я морщусь, когда ткань брюк трется о мой чувствительный член. Понятия не имею, когда буду готов трахнуть ее снова, но я определенно с нетерпением этого жду.

— Отвяжи меня, Дориан, — говорит она, ее голос ровный, но янтарные глаза сверкают от гнева.

Тихий стук разносится по комнате, и она вздрагивает. Главная медсестра открывает дверь и замирает на пороге. Более молодая медсестра-блондинка останавливается позади нее.

— Займись ею. — Я откидываюсь на спинку стула, хладнокровный и спокойный, как будто я только что не затрахал Адриенну до полусмерти.

— Господи, спаси ее, — говорит главная медсестра по-украински. Я плохо знаю язык, но эту фразу уловить могу.