— Бог не может спасти ее от меня, — говорю я, и медсестра смотрит на меня так, словно я монстр. Так оно и есть.

— Что вы с ней сделали? — обвиняюще произносит она, подходя к Адриенне.

Маленькая блондинка идет рядом с ней, не сводя глаз с Адриенны. Она ни разу не смотрит на меня. Адриенна закрывает глаза и прижимается лицом к своей руке. Она знает, что они видят. Они думают, что с ней жестоко обращались и подвергали насилию. То, что они думают, не так уж далеко от истины. Адриенне стыдно. Мне — нет. В этом разница между нами.

Главная медсестра освобождает Адриенну, бросая мой галстук на подушку. Адриенна вжимается в матрас так, словно хочет исчезнуть, но поворачивает лицо так, чтобы одним глазом смотреть на меня поверх своей руки. Медсестры суетятся вокруг нее, осматривая и отмывая. Адриенна моргает, когда они дотрагиваются до нее, но не двигается и не издает ни звука. Я прикуриваю сигарету, наслаждаясь своим послевкусием. Я пробегаю взглядом вверх и вниз по ее распростертому телу, всё еще благоговея перед ней. Я до сих пор не могу поверить, что она моя. Это как сон.

— Ей нужен отдых. Она слаба. У нее жидкая кровь, вот почему она так сильно кровоточит, — заявляет главная медсестра, когда вся кровь вытерта, ее лицо сурово.

— Ей нужны швы? — спрашиваю я.

— Нет. Но ей нужно время, чтобы зажить. — Ее глаза обвиняют меня через всю комнату, словно она думает, что я снова трахну истерзанную задницу Адриенны сегодня же вечером, словно у меня нет самоконтроля. Опять же, она не так уж далека от истины, но я не хочу нанести Адриенне непоправимый ущерб. Я хочу причинить ей боль, но не хочу разрушить ее окончательно. Она слишком идеальна, чтобы ее разрушать.

— Вон, — говорю я.

— Ей нужно обезболивающее, — говорит медсестра, поднимая ампулу с морфином и втыкая в нее иглу.

Глаз Адриенны расширяется, и я киваю, четко и ясно уловив посыл.

— Нет. Больше никакого морфина. — Я качаю головой, делая долгую затяжку сигаретой.

— У леди очень сильная боль, — говорит старшая медсестра, хмуря брови.

— Больше никакого морфина, — повторяю я.

— Вы наняли меня заботиться о ней. Позвольте мне делать мою работу. — Теперь она злится, и я встаю. Я свирепо смотрю на нее, и, к ее чести, она не сразу отступает.

— Теперь ты хочешь выполнять свою гребаную работу? — лениво произношу я, выдыхая облако дыма. Ее лицо краснеет. — Если я увижу еще одну ампулу морфина в этой комнате... — Я замолкаю, позволяя моей тишине сказать остальное. Она сужает свои водянистые серые глаза, но не отвечает. — Оставьте нас, — говорю я, не в силах удержаться, чтобы не дотронуться до Адриенны. Я зажимаю сигарету губами и сокращаю расстояние между нами. Медсестра-блондинка делает шаг назад от кровати, но суровая баба рядом с ней не отступает. Она натягивает простыню на Адриенну, как будто это защитит ее от меня. Я провожу рукой по плечу Адриенны к ее спине, и она издает легкий вздох, как будто ей нравится, что я дотрагиваюсь до нее.