Я поднимаю руки и нахожу его лицо в слабом свете. Провожу пальцами по скулам, натыкаясь на щетину. Колючая щетина отвлекает и возбуждает меня. Я хочу видеть его неидеальным. Хочу видеть его первозданным и нечистым. Я продолжаю исследование, запуская руки в его волосы. Я тяну за пряди, позволяя им упасть ему на лоб. Он издает тихое рычание и перекатывает голову в моих руках, позволяя пальцам исследовать всего его целиком.

Его скулы острые, а кожа теплая. Я опускаю большой палец на его нижнюю губу и очерчиваю там мягкую кожу. Он открывает рот, и я погружаю палец внутрь, проводя подушечкой большого пальца по линии его ровных зубов. Он прикусывает кончик моего пальца, и острая дрожь пробегает прямо по моему центру.

Его руки тоже блуждают. Он тянет их вверх по моим бедрам к впадине талии, очерчивая те части меня, которые всё еще целы. Я шиплю, когда его пальцы касаются низа моей груди. Мои соски тут же твердеют, умоляя о его внимании без моего разрешения. Я хочу, чтобы его рот был на мне, понимаю я. Я хочу, чтобы удовольствие от его горячего влажного рта смешалось с болью, которая пульсирует во мне.

Я знаю, что боль — это всего лишь реакция клубка нервов под кожей. Может быть, когда-нибудь я научусь быть властелином боли и буду чувствовать ее только тогда, когда захочу. Может быть, я смогу обуздать силу агонии и использовать ее в своих целях. Использовать ее, чтобы сделать удовольствие чище, яснее и сильнее.

Я хочу быть чистой, ясной и сильной. Всем своим сердцем.

У меня были мужчины с тех самых пор, как я потеряла девственность в пятнадцать. Я спала с ними, потому что они хотели меня, а я хотела разрядки, побега. Я редко хотела их самих. Но Дориан Армстронг не такой, как остальные. Он не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала.

Словно прочитав мои мысли, он опускает лицо к моей левой груди. Пока его большие руки разминают мягкую тяжесть моих сисек, он проводит губами, а затем носом по моему чувствительному соску. Дразнит меня. Насмехается. Он скользит между моих ног, и я стискиваю зубы, подстраиваясь под его теплый вес. Я жду, когда боль утихнет, пока он покусывает и вылизывает меня так, словно хочет меня не меньше, чем я его. Его пальцы теребят мой правый сосок, пока он глубоко заглатывает левую сиську. Его язык кружит по моей чувствительной коже, и я зажмуриваюсь, сжимая кулаки в его густых, красивых волосах.

Он занимается любовью с моей грудью своим ртом, и мне интересно, как давно он хотел это сделать. Как долго он ждал возможности вот так прикоснуться ко мне? С того самого первого дня, на похоронах моей матери все те годы назад, когда он дотронулся до меня без моего разрешения? А может, на похоронах моего отца, когда он посмотрел на меня этими ледяными глазами, сжал мою руку, произнес мое имя и заставил меня думать о плохом.