— Магия?
— Нет. Наука. Раньше люди создавали машины, которые могли двигаться сами, оружие, которое било на версты, и механизмы, заменявшие сотни рук.
Я посмотрела дальше по коридору. Теперь я замечала эти «памятники» везде: мотки каких-то нитей, похожие на засохшие лианы; странные приборы с шестернями у окон. Я коснулась пальцами металла одного из них.
— И что этот механизм делает теперь?
— Ничего, — Каин оперся плечом о стену. — Он мёртв. Как и всё, что требовало ресурсов. Мир сломался. До Разлома люди верили, что покорят небо, теперь они заняты тем, чтобы демоны не сожрали их детей до рассвета.
В груди заныло. Это была не злость и не страх. Это была бездонная грусть.
— Люди строили будущее, — прошептала я, глядя на пустую стеклянную колбу. — А в итоге просто вырыли себе могилу.
Но больше всего меня пугали не эти мёртвые железки. Меня пугали сами Жнецы. Я чувствовала их. Точнее... я чувствовала то, чего в них не было. Там, где у обычного человека должна была пульсировать жизнь, радость или хотя бы гнев, у них зияла ледяная каверна.
Особенно у Каина. Он шёл рядом, и я буквально кожей ощущала его присутствие — как морозный сквозняк, пробирающийся под одежду. Это было физически невыносимо.
Я резко остановилась. Каин сделал ещё шаг, прежде чем понял, что я замерла. Его маска медленно повернулась ко мне.
— Что? — коротко спросил он.
Я повернулась к нему, игнорируя слабость в ногах.
— Твоя душа.
Он чуть наклонил голову, и в этом движении было что-то птичье, хищное.
— Что с ней?
Я смотрела прямо в чёрные провалы его маски, стараясь пробиться взглядом до самых глаз.
— Она неправильная. Она... сломанная. Холодная.
Каин молчал. Через нашу общую связь я чувствовала его монолитное, как пласт вечной мерзлоты, спокойствие. Это безразличие раздражало меня сильнее, чем если бы он начал кричать.
— Я не понимаю, кто ты, — честно призналась я. — И что ты такое. Ты не похож на человека. Ты демон?
Я ощутила, как из глубины его существа поднимается едва заметное напряжение — как гул земли перед землетрясением. Но голос его остался бесстрастным:
— Я человек, Ведьма. Такой же, как и те, кого ты знала двести лет назад.
— Нет. — Слово вылетело слишком резко, прежде чем я успела его обдумать.
— Нет, — повторила я тише, прижимая ладонь к груди. — Я чувствую души. Это основа моей магии, это то, чем я дышу. Душа человека — она тёплая. Она вибрирует, она течет, она... живая. Даже у самого последнего мерзавца она искрит.
Я сделала шаг к нему, указывая дрожащим пальцем на его доспехи.
— А твоя... В ней нет движения. В ней нет тепла. Только бесконечное, голодное «ничто».