— Сколько их... — голос Эвелин дрогнул.
Несколько уже вышли на дорогу, ведущую к холму. Их кости хрустели под неестественными углами. Один из них резко повернул голову — послышался сухой щелчок — и застыл, глядя прямо на нас. Из его горла вырвался хрип, похожий на звук разрываемой ткани. И это стало сигналом для всех.
Движение началось мгновенно. Толпа пошла вверх по дороге — сначала быстрым шагом, затем переходя на бег и выбрасывая вперёд скрюченные пальцы.
Я резко потянул поводья, разворачивая лошадь.
— Едем! — скомандовал я, но уже через секунду понял, что бесполезно.
Из леса по обе стороны дороги, отрезая путь назад, начали появляться другие фигуры. Они бесшумно выходили из-за деревьев, из высокой травы, из темноты между стволами, смыкая кольцо. Деревня была лишь центром паутины.
Я тихо выругался и спрыгнул с лошади, утянув за собой пискнувшую Эвелин, и хлопнул кобылу по крупу, чтобы она уходила. Без всадника у неё больше вероятность убежать. Вороная всхрапнула, почуяв мертвечину, и, повинуясь моему приказу, рванула в гущу леса. Я провожал её взглядом лишь секунду. Теперь мы были предоставлены самим себе. Расчёт был прост: кобыла слишком дорога, чтобы стать кормом для Одержимых. Одной у неё был шанс отойти дальше или затаиться в чаще.
— Назад дороги нет, — сказал я спокойно. — Пройдём через деревню. Или зачистим её.
Глава 22. Эвелин
Силуэты, пропитанные гнилью, продолжали появляться. Казалось, сама деревня начала их рожать. Двери домов распахивались с сухим, жалобным стоном. Из амбаров, из узких проходов, из-за перевернутых телег выходили всё новые тела.
Некоторые перемещались так, будто всё ещё пытались имитировать жизнь: они падали на колени, судорожно скребли пальцами землю и поднимались снова. Другие неслись бегом, с неестественным наклоном туловища, их мышцы уже давно превратились в жесткие жгуты, а кости перестали подчиняться привычным законам анатомии.
Я наблюдала, как Одержимые шли со всех сторон, перекрывая выходы к лесу. Рядом со мной тихо выдохнул Каин. В следующее мгновение в его руке уже появился клинок. Он возник из самого воздуха, будто клочья ночи внезапно обрели плотность и форму. Следом темной дымкой затянуло его лицо, скрывая его под костяным оскалом маски. Чернота не просто отражала утренний свет — она поглощала его без остатка, и на секунду мне показалось, что вокруг Каина пространство стало гуще.
Пустота. Холодная, голодная сила. Не думала, что я так быстро от неё отвыкну.
Я тоже вытащила меч. Руки двигались сами, повинуясь инстинкту выживания, который прежде дремал.