Дыхание Эвелин прервалось.
— Что? — выдохнула она, едва шевеля губами.
— Оставить всё это. Прямо сейчас. Бесконечную войну, которая пожирает нас заживо. Советы, где вино дороже лжи. Разговоры о том, сколько людей мы ещё можем позволить себе потерять, прежде чем наступит конец.
Я посмотрел ей прямо в глаза и рассеял маску. Плевать, что мы могли тут кого-то встретить, что меня мог кто-то увидеть. Она должна меня видеть.
— Мы могли бы просто уйти. Вдвоём. Забрать Лео и исчезнуть из их поля зрения.
Эвелин захлестнула волна моих чувств: отчаяние, усталость и эта безумная, почти детская мечта о покое. В её зрачках я видел отражение собственного страха перед такой свободой. Я предложил дезертирство. Предательство предназначения ради простого человеческого права на короткий миг жизни.
Она медленно подняла руку и коснулась моей щеки. Пальцы были холодными, но прикосновение обжигало. Эвелин понимала мою боль так, как не понимал никто в этом мире.
Глава 32. Эвелин
После разговора с Каином я его больше не видела. Он был поглощён вниманием знати. Ночью я почти не спала. Его слова звучали в голове, смешиваясь с гулом крови в висках. Я понимала, насколько он истощён, но пугало другое: я чувствовала, как лихорадочно мечется его аура. Его душа была нестабильна, она пульсировала тёмным пламенем, выходящим за пределы привычного контроля. Из-за этого он так взорвался в эмоциях.
Я невольно задалась вопросом: не наша ли близость стала тому причиной? Возможно, суровые правила Ордена, запрещающие Жнецам привязанности, имели под собой пугающее основание. В Люциане и Селене я не чувствовала ничего подобного — они всегда оставались сдержанными. Но Каин... Каин сейчас балансировал на грани. Я всерьёз опасалась, что он может сойти с ума, если не найдёт способа восстановиться. Это осознание подстёгивало меня: нужно было как можно скорее и глубже погрузиться в записи древних книг. Только там мог скрываться ответ, как спасти не только мир, но и его самого.
Часть меня откликалась на его зов уйти с пугающей силой. После сожжённых деревень и запертых городов мысль о тихом месте казалась запретным раем. Но другая часть не давала покоя. Я вспоминала лица людей, их взгляды, полные болезненной надежды. Я проснулась в мире, стоящем на краю Бездны, и мысль о том, чтобы просто отвернуться, ощущалась как предательство самой жизни. Есть же причина, по которой я тут. По которой меня избрал Бог Смерти.
Утром Каин вёл себя так, будто вчерашнего признания не существовало. Он выглядел привычно собранным, но через связь я ощущала монолитную, взвинченную решимость.