Жнецы переглядывались. План был логичным: мощь Ордена, помноженная на скрытность и знания Ведьмы. Но Архижнец Марек неспешно поднялся со своего места. Шуршание его плаща прозвучало как сухой шелест песка на гробовой плите.
— Рационально. По-человечески логично, — проскрежетал он, и от его голоса по залу пополз ледяной туман. — Но ты забываешь, кому мы служим.
Марек вышел из-за стола, его фигура показалась неестественно вытянутой.
— Я чувствовал шёпот теней задолго до вашего приезда. Воля Бога Смерти уже пролегла между вами чёрной нитью. Ему не нужны твои легионы. Ему не нужны «корпуса» и осторожные замеры границ.
Внутри меня всё похолодело. Марек подошёл вплотную, его маска почти коснулась моей.
— Вы не пойдете с отрядом, — его голос стал глубже, утратив последние человеческие интонации. — И вы не остановитесь у границ. Бог Смерти требует, чтобы вы двое выдвинулись прямиком к Разлому. Только ты и Ведьма.
— Это самоубийство! — вырвалось у меня. Страх, настоящий и животный, просочился под доспех. — Вдвоем в сердце Элларии? Мы даже не дойдём до первых пределов!
— Ты напуган, Каин? — почти шёпотом спросил Марек, но звук отразился от стен, как гром. — Хорошо. Смерть любит тех, кто знает её истинный вкус. Вы пойдете одни, потому что таков Его замысел. Стань её защитником или её жертвой — выбор за тобой, но путь в Элларию открыт для вас не Орденом, а самой Вечностью.
Я сидел, не в силах пошевелиться. Мой план, мои попытки защитить Эвелин большой группой воинов — всё рассыпалось в прах. Мы стали фигурами на доске, которую Бог Смерти расставил задолго до нашего рождения. Что за безумие?!
— Идите, — Марек вернулся на своё место. — И пусть Пустота поглотит тех, кто встанет у вас на пути.
Когда мы вышли в пустой коридор, я почувствовал, как адреналин схлынул, оставив после себя лишь парализующий ужас. Я схватил Эвелин за руку.
— Ты понимаешь? — прошептал я, и мой голос дрогнул. — Он отправил нас на плаху. Вдвоем... Это не поход, это приношение в жертву.
Эвелин посмотрела на меня, и в её глазах не было шока — только та самая сокрушительная ясность, от которой у меня перехватило дыхание.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Но если мы не пойдем сами, Одержимые придут за нами и заберут всё, что нам дорого. Я не хочу больше прятаться. Я хочу знать правду, даже если её цена — этот путь.
Глава 36. Эвелин
Мы покинули Храм ранним утром. Плотный туман скрывал копыта лошадей, а тёмные башни быстро растаяли позади. Вместе с ними исчезло и хрупкое ощущение защищённости. Чем дальше мы уходили на север, тем сильнее менялось всё вокруг. Воздух становился пропитанным мраком, а небо над горизонтом окрашивалось в грязные, тревожные тона. Я от этого отвыкла.