Эвелин не перебивала. В её взгляде было сочувствие, обжигающее сильнее любого упрёка.
— Я устал видеть смерть. — Слова прозвучали надтреснуто, но остановиться я уже не мог. Плотину прорвало. — Устал хоронить тех, кто был мне ближе братьев. Устал приходить в деревни, где от людей остались только обглоданные кости и запёкшаяся кровь на порогах. Устал от того, что каждый раз, когда мы ценой нечеловеческих усилий закрываем одну рану в этом мире, рядом тут же открываются ещё две, более глубокие.
Я сжал зубы, пытаясь подавить бурю эмоций.
— Шестьдесят лет в этом живут люди. Я даже не видел другой жизни. Шестьдесят лет бесконечной, выматывающей войны. И конца ей не видно. Даже на горизонте.
Эвелин смотрела на меня широко открытыми глазами. Я покачал головой, глядя куда-то сквозь неё.
— Всё, что у меня когда-либо было — это моё предназначение. Служить Богу Смерти. Быть щитом для тех, кто слабее. Я всегда верил, что этого смысла достаточно, чтобы оправдать любую боль.
Я наконец сконцентрировал на неё взгляд.
— Но иногда... иногда я думаю, есть ли у всего этого хоть какой-то смысл. Если мы просто замедляем неизбежное, стоит ли это стольких жертв?
— Каин... — её голос был мягким, как шёлк.
Я перебил её, пока не растерял остатки этой пугающей честности:
— Я знаю, как это звучит. Слабо. Предательство Ордена. Но я правда... выгорел дотла.
Осязаемая тревога повисла между нами. Я боролся с желанием немедленно откинуть всё произнесённое и снова стать нерушимым изваянием. А потом сказал то, о чём Жнец не должен даже думать:
— Иногда я хочу просто бросить всё. Уйти.
— Уйти? Куда?
Я пожал плечами, чувствуя странную лёгкость от этого признания.
— Куда угодно. Найти место, которое Разлом ещё не успел поглотить. Где-нибудь на краю света, подальше от советов, королей и масок. Где нет демонов. Где люди умирают от старости в своих постелях, а не от того, что их души вывернули наизнанку. Попробовать жить как обычный человек.
Эвелин смотрела на меня так, будто пыталась нащупать в моих словах подвох. Я понимал, что таких мест нет. В её глазах отражалось смятение, смешанное с горьким пониманием.
— Ты не умеешь жить как обычный человек, Каин, — тихо произнесла она.
— Возможно, — я не стал спорить. Это была правда. — Но я бы хотел попробовать.
Я сделал шаг ближе к ней, сокращая расстояние до минимума. Воздух между нами задрожал от напряжения общей связи. Сердце забилось сильнее, ударяя в рёбра. Даже для меня это звучало как чистое безумие.
— И я думаю... — голос на мгновение подвёл, но я закончил: — Я думаю, ты могла бы пойти со мной.