Эвелин замерла перед капсулами. Не двигаясь, с прикрытыми веками, она собирала силу в единый узел. Через узы транслировалась невероятная смесь: острая концентрация и беспощадное упрямство. Мост сожжён и впереди лишь падение или спасение.
— Ты уверена? — мой голос прозвучал неестественно громко в этом могильном чертоге.
Она, не открывая глаз, кивнула.
— Насколько вообще можно быть уверенной, пытаясь обмануть Смерть.
Я выдохнул, на всякий случай призвал меч и сжал рукоять. Вместе с этим тело окутала броня, а лицо — маска.
— Замечательно. Начнём.
За спиной раздался размеренный скрежет. Я не оборачивался, привыкнув к его присутствию, как к озону перед грозой. Монстр зашёл в зал, и плотность воздуха подскочила. Его вязкая аура заполнила пространство.
— Только попробуй дёрнуться не вовремя, пока она рядом, — прошипел я.
Существо, разумеется, проигнорировало мою угрозу. Оно подошло к капсуле Виолетты.
— Мне нужно, чтобы её тело было вне этой клетки, — негромко, но властно произнесла Эвелин.
Он наклонился и с болезненной бережностью поднял девушку на руки. Его огромные лапы казались чересчур грубыми для бледной и мягкой кожи.
— К этому зрелищу я не привыкну никогда, — прошептал я.
Демон опустился на пол. Девица лежала неподвижно в его объятиях, её золотистые волосы рассыпались по камню ярким пятном. Лицо оставалось безмятежным, лишённым красок жизни, но и свободным от печали тления.
Я ощутил, как сила существа начала меняться. Она пульсировала в такт его гнилому сердцу, расходясь по сокровищнице мощными накатами. Через Эвелин я поймал этот прилив — это была не просто магия, это была сырая, колоссальная мощь, которую он предлагал в качестве помощи.
— Что ж, посмотрим на финал этого безумия... — мрачно отозвался я, хотя понимал: без этой подпитки у неё ничего не выйдет.
Эвелин отсекла мои мысли, полностью погружаясь в процесс. Она положила ладони на грудь Виолетты, над самым сердцем, и закрыла глаза. Я отступил на пару шагов, занимая позицию, откуда видел всех троих целиком: ведьму, спящую принцессу и монстра, ставшего их опорой.
Слова благословения потекли из её уст. Я не понимал языка, но начала меняться сама ткань реальности.
Прошло десять секунд. Тридцать. Минута. Ничего не менялось. Виолетта оставалась куклой. Напряжение в моих плечах стало болезненным.
— Эвелин... — не выдержал я, видя, как у неё перехватывает дыхание от нагрузки.
Она не ответила. Её тон стал выше, обретая режущую остроту. Она больше не просила — она приказывала жизни вернуться. Благословения менялись, она вплетала в них новые слова, подстраиваясь под пульсацию Хаоса вокруг.