— И что с того? — я намеренно добавил цинизма, пытаясь сбить пафос, начавший душить комнату. — Очередная месть за непризнание?
Виолетта посмотрела мне прямо в глазницы маски. От этого взгляда по загривку пробежали мурашки.
— Нет. Он был законным. Гидеон продал его душу.
Эвелин прерывисто вдохнула. По связи мне передался её резкий, физический испуг.
— В обмен на Великое Древо. На Сущность, которая позволяла королю контролировать разум людей и демонов. Гидеон хотел абсолютной власти и заплатил за неё младшим сыном.
Я ощутил, как шевельнулась Пустота.
— Сушность? — тихо переспросила Эвелин, поёжившись.
— Он пришёл за местью. Логично, — наперекор произнёс я, надеясь выдавить из принцессы побольше информации, пока есть возможность.
— Сначала — да. Но я... я уговорила его уйти. Умоляла не становиться таким же монстром, как отец. Мы сбежали. Бросили всё и скрылись, пытаясь жить как обычные люди.
— Человека без души? — уточнила Эвелин.
— Нет... Искра... В нём была. Но король нашел нас. Я видела... я видела, как Ноа погиб.
Она на мгновение закрыла глаза, и я почувствовал через Эвелин такой мощный импульс горя, что сам невольно стиснул зубы. Виолетта говорила невнятно, и мне даже стало стыдно, что я заставил её рассказывать это сейчас.
— Его душу снова забрали демоны, — продолжала она шёпотом. — Как трофей. Меня вернули во дворец. Сущность должна была «поправить» мне разум. Но чары не сработали. Потому что Ноа оставил мне стража. Уро. Прирученного демона, — она коснулась груди над сердцем. — Он поглотил магию, сохранив мои воспоминания.
Эвелин всхлипнула, её глаза блестели от слёз. Ведьмы слишком чутко ощущают людей.
— Прирученный демон? — я не выдержал и сделал ещё шаг вперёд. Пустота стучала в висках хищным гулом. — Никто не «приручает» демонов.
Виолетта болезненно усмехнулась, но взгляд её внезапно сместился на Эвелин. В этот момент я уловил колючий холод с её стороны. Ощущение длилось секунду, между нами будто пролегла тень. Эвелин быстро отвела глаза и сосредоточилась на принцессе, но напряжение в узах никуда не делось.
— А потом я начала бороться с династией изнутри, — продолжила Виолетта, не заметив нашей безмолвной стычки. — Потому что тогда я уже знала, что беременна. Ребёнок королевской крови, но рождённый от того, кого Гидеон предал. Я выдала её за дочь Корнелиуса. А спустя годы Ноа снова вернулся. Живой.
Я прищурился. История подходила к кровавому пику.
— Оболочка человека, наполненная силой. Он пришёл за возмездием, и я не стала его останавливать. Везде разразился ад. Но душу я ему вернула.