Я увидел, как она побледнела. Ощущение масштаба катастрофы наконец начало доходить до неё.
— Значит... вы проигрываете? — прошептала она.
— Мы держимся. Пока. Но без того, что умеешь ты — у нас нет будущего. Только постепенное угасание.
Эвелин долго смотрела на меня. Впервые в её взгляде не было чистой ненависти — только тяжёлое понимание.
— Ты постоянно чувствуешь это, да? — вдруг спросила она.
— Что именно?
— Эту усталость. Она в тебе осела.
Я промолчал, но связь выдала меня вместо слов. Глухая, многолетняя усталость человека, видевшего слишком много смертей. Эвелин потянулась ко мне, будто хотела коснуться моей руки, но тут же отдёрнула её.
— Я не умею сражаться так, как вы, — сказала она, и в её голосе прорезалась сталь. — Но не думай, что я беспомощна. Моя мать учила меня не только магии. В Ковене знали, как защитить своё право на жизнь.
Она быстро и неуловимо схватила со стола короткий нож для трав и провернула его в пальцах с ловкостью опытного бойца. Это была мышечная память.
Я чуть приподнял бровь под маской.
— Значит, Ведьма умеет кусаться?
— Если меня прижмут к стене — я вырву сердце любому, — она вонзила нож в стол. — Но я не буду убивать тех, кто просит о помощи. Слышишь меня? Больше никаких «экспериментов» на людях. Я не стану вашей марионеткой.
Я смотрел на нож, дрожащий в дереве.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда мы выйдем за пределы Храма, — сказал я, отталкиваясь от колонны. Раздражение прокатилось по моим мыслям. Как она может отстаивать честь в таких условиях?
Разговор в лаборатории затих, оставив после себя горький привкус. Эвелин снова сгорбилась над книгой, но я видел, что строчки для неё — лишь серые пятна. Мысли её блуждали в лабиринтах прошлого, а связь между нашими душами показывала это с беспощадной чёткостью.
Я уже развернулся к выходу, когда Храм «вздрогнул». Это не был физический толчок, а скорее ментальный резонанс. Тяжёлые, неровные шаги в коридоре, скрежет металла о камень и знакомая, рваная пульсация искажённой магии. Магии Разлома.
Эвелин вскинула голову, её зрачки расширились.
— Нет... — выдохнула она, и я почувствовал, как её сердце пропустило удар.
Дверь распахнулась. Люциан замер на пороге, его маска поглотила свет ламп.
— Каин, — он перевёл взгляд на Эвелин, и в его голосе прозвучала холодная неизбежность, — Привели ещё одного. Из пограничья.
— Я только что сказала, что не буду! — Эвелин снова вскочила.
— Архижнец настаивает на повторной попытке, — спокойно перебил Люциан. — Нам нужно понять закономерность.
Я лишь кивнул.
— Вы даже не спрашиваете моего согласия, — процедила Эвелин, и в каждом слове звенящим металлом отозвалась злость. — Вы просто ставите перед фактом. Идите к чёрту!