Один короткий выпад. Меч прошёл сквозь шею первого Одержимого, не встретив сопротивления, и его голова мягко упала на камень.
За спиной закипела схватка. Копьё Рэйгара пело тяжёлую песню, разрывая плоть. Селена скользила между тенями, оставляя за собой росчерки тёмной стали. Люциан двигался быстрее всех, добивая тех, кто пытался зайти с флангов.
Через пару минут всё было кончено. Коридор был завален телами, которые ещё подёргивались в предсмертных судорогах. Одержимые не кричат — они умирают в той же жуткой тишине, в какой живут.
— Значит, кто-то тут есть, — я поправил манжеты, игнорируя кровь на полу. — Твари тянутся только к живым.
Мы вышли в один из залов. Он был небольшим, но его потолок терялся во мраке наверху, а пол... пол был шедевром. Гигантская Печать, сплетённая из тысяч линий и рун, — она до сих пор вибрировала от вложенной в неё силы.
— Святые... — выдохнул Рэйгар.
В центре этого магического кружева, прикованная цепями к самому камню, лежала иссохшая, тонкая, как стебель увядшего цветка, женщина. Её рыжие волосы выцвели, кожа плотно обтянула кости. Она казалась мумией, забытой здесь на столетия.
— Мертва, — разочарованно произнёс Люциан.
Я медленно подошёл к краю круга, мои сапоги коснулись выжженных символов. Я закрыл глаза и потянулся своим восприятием к ней. Я искал не дыхание и не тепло. Я искал «эхо».
И я его нашёл. Тонкий, почти неразличимый шёпот жизни, забившейся в самый угол этого тела. Я опустился на колено и осторожно коснулся её груди, как касаются бесценного фарфора. Тишина... долгое мгновение абсолютного ничего... и вдруг — толчок. Сердце ударило. Одиноко, слабо, но неоспоримо.
Я поднял взгляд на своих спутников.
— Она жива. Господа, поздравляю. Мы нашли нашу Ведьму.
Я ещё некоторое время стоял внутри круга, не сводя глаз с иссохшего тела. Факелы потрескивали, отбрасывая на колонны длинные, ломаные тени, и от этого движения Печать на полу казалась ещё глубже, будто она была выжжена не только в камне, но и в самой ткани реальности этой темницы.
— И что теперь? — голос Люциана разрезал тишину, как скальпель.
Я не ответил. Мой взгляд скользил по цепям. Тяжёлый металл, вживлённый в четыре точки силы, где гранит поддался и оплавился под вековым гнётом заклятий. Руны пульсировали едва заметным, умирающим светом. Старая школа. Инквизиторы не просто запирали ведьм — они замуровывали их в само время, надеясь, что забвение закончит работу за них.
— Разрушим заточение, — произнёс я, и мой голос прозвучал суше, чем шелест цепей.
Рэйгар коротко хмыкнул, поудобнее перехватывая копьё.