Эвелин остановилась у порога, на мгновение замешкавшись, а затем шагнула вперёд. Мы последовали за ней.
Внутри царил полумрак. Свет из проема падал на каменный пол, освещая лишь малую часть помещения. Когда глаза привыкли, стало видно остальное. И я сразу понял, что надежды почти нет.
Полки вдоль стен были вырваны, некоторые сломаны; книги лежали на полу, их страницы рассыпались от времени или были варварски разорваны; в углу валялись разбитые ящики; на полу гнили клочки бумаги, потемневшие от сырости.
— Кто-то хорошо здесь поработал, — тихо сказал Люциан.
Рэйгар подошел к одной из полок и поднял книгу. Она тут же рассыпалась в его пальцах, превратившись в труху.
— Давно.
— Десяток лет минимум, — добавила Селена, осматривая стены.
Я посмотрел на Эвелин. Она медленно ходила между обломками, поднимая страницы и пытаясь их читать. Но почти все записи были уничтожены: разорваны, сгнили или выцвели. Я услышал, как она тихо выдохнула:
— Нет...
Она подняла ещё один лист, потом другой. Слова на них были лишь обрывками, фразы не складывались в смысл. Она наивно попыталась соединить два куска, но они не подходили. Люциан поднял свиток, развернул его и тут же свернул обратно.
— Пусто.
Рэйгар медленно прошелся по комнате:
— Здесь всё перевернули. Искали что-то.
Я провел рукой по одной из полок. На камне остались глубокие борозды. Кто-то вырывал книги быстро, не разбирая ценности.
— Люди? — спросил Люциан.
— Возможно, охотники за редкими вещами.
Селена подняла один из клочков бумаги, повертела его.
— Они словно даже не знали, что ищут.
Эвелин стояла на коленях у одной из стен, перебирая остатки страниц. Каждый лист, каждый клочок. Я видел, как медленно гаснет надежда в её движениях. Наконец она остановилась и просто осталась сидеть так несколько секунд, опустив плечи.
— Всё уничтожено, — тихо сказала она. — Здесь могли быть десятки книг. Сотни страниц. Кто-то всё забрал.
— Люди часто грабят такие руины, не понимая ценности того, что берут, — Люциан пожал плечами. — Иногда просто ищут бумагу для костра.
Эвелин закрыла глаза. Я почувствовал через связь её состояние: разочарование и смертельную усталость. Шесть дней тяжелой дороги — и цель оказалась пустой.
— Это только первое место.
— Я знаю, — глухо ответила она, открыв глаза. Теперь мы все понимали одну вещь: если первое Хранилище оказалось разграбленным, другие могли ждать нас такими же разорёнными.
Несмотря на разруху, уходить отсюда сразу не имело смысла. До темноты оставалось немного времени, а дальше дорога становилась ещё хуже — узкие тропы среди скал и густой лес. Ночью идти по таким местам было бы большим самоубийством, чем встреча с ордой тварей.