Серегин с суетливой готовностью, ранее ему не свойственной, вручил мне кофр и планшет с «живым» письмом.

— А ты как, нормально? — спросил, для проформы. — А… ну, да… ты же этот… спелеолог.

Видимо, это тоже было в моем деле.

Ну да, у всех свои страхи. Я, например, боюсь высоты, а пещеры, штольни и прочие дырки в земле — наоборот, люблю. Школьником лазил по теплотрассам и подвалам, а став курсантом, уже по настоящим пещерам и прочим нерукотворным узкостям.

— Ладно, — сказал Серегин, — жду тебя на выходе один час. Но ты все-таки сильно не геройствуй… если станет совсем туго, возвращайся, а то застрянешь в этой щели, как потом вытаскивать?

Я пожал плечами.

— Ладно, не буду… может пистолет дадите? — я знал, что он везде таскает с собой «Беретту», и сейчас взял.

— Извини, браток, не могу, — он развел руками, — да и нельзя туда с огнестрелом, дядя твой так говорил.

Ну, нельзя, так нельзя. На этом прощание наше закончилось. Вот тебе и: «парня в горы тяни, рискни…» Он пошел назад, а я двинул дальше.

Нормальный человек в пещеру не полезет, а если полезет, то в туристическую, благоустроенную, а не такую, где рискуешь сорваться в колодец или застрять в шкуродере. А я — лазил! В одиночку! Без принуждения, добровольно — тот ещё придурок!

«Работа наша такая, забота наша простая — жила бы страна родная и нету других забот…»

Я шел, уговаривая себя: ну должна же она когда-то кончиться, эта чертова расщелина.

«Пока я ходить умею, пока глядеть я умею… Пока дышать я умею, я буду идти вперед!..»

Расщелина в какой-то момент стала щелью, не больше полуметра, но я продолжал движение, таща за собой кофр.

«Не думай, что всё пропели, что бури все отгремели, пока я дышать умею, я буду идти вперед…»

Ну, давай, любопытный мудило, — говорил внутренний голос, — с детства же мечтал, найти на свою жопу приключений, а тут такая возможность — не ссы, лезь! Я в тебя верю, отважный ты придурок! Сашка там, ждет тебя!

«Готовься к великой цели, а слава тебя найдёт… И снег и ветер, и звезд ночной полет. Меня мое сердце в тревожную даль зовет…» Б…дь, чё ко мне прицепилась, эта песенка? Я заметил, что воздух вокруг, словно сгустился, стал плотным, как вода и этот густой сквознячок, ощутимо подталкивает меня в спину.

Поверхность стен внезапно приобрела стеклянную гладкость и заблестела. Охваченный нешуточным беспокойством, от творящейся вокруг мистической мерехлюндии, я решил плюнул на все загадки разом и возвращаться. Но ни тут-то было — меня тянуло вперед, и я ничего не мог с этим поделать. Пытался упираться руками и ногами, но стены, вместе с гладкостью, стали ещё и невероятно скользкими, словно стекло, смоченное мыльной водой. Через пару минут я уже не чувствовал ни верха, ни низа, разогнавшись мчался, как какой-нибудь бобслеист по своему желобу. Вокруг искрились тысячи, миллионы граней, переливаясь многократно преломленным светом.