Что было дальше ведьмочка не знала. Придя в себя после первого угощения, Мика попыталась сбежать и ее так оприходовали во второй раз, что очнулась она уже в клетке, опутанная веревками, что твоя муха в паутине. На мой вопрос: не может ли она, чего-нибудь наколдовать? Ведьма ответила, что попробует, когда стемнеет, забраться в Верхний мир и оттуда нейтрализовать часовых. Вот только если они после этого умрут, а беглецов поймают… Здесь ведьма многозначительно замолчала.

Да я и сам понимал — убив имура, окончательно стану в глазах его сородичей мангасом, и тогда пощады ни мне ни моим «слугам» уж точно ждать не стоит, чтобы там не говорил добрейший Тэ-о-ту. Да и не хотел я никого убивать. Только если уж станет совсем невмоготу.

Час шел, за часом, а за пленниками никто не приходил. Связанные тела онемели, нас мучила жажда, и, чего греха таить, другая естественная потребность, обратная жажде. Наконец, Хома не выдержав, напрудил лужу под клеткой. Подбежавший с яростным шипением охранник угостил его разрядом. С десятка метров, это было не так убойно, как в упор, но все равно у дружинника искры из глаз посыпались. Удовлетворенно фыркая, кот удалился, оставив нас скрежетать зубами от бессилия и злости.

После его ухода все потянулось по-прежнему. Казалось, имуры забыли про своих гостей-пленников, но это только казалось. Заглянув в Верхний мир, Мика сообщила, что где-то неподалеку идет горячее обсуждение. А что могут обсуждать так долго и так страстно? Ясно что — нашу судьбу! И судя по агрессивно-алым аурам большинства собравшихся, ничего хорошего нам, это обсуждение не сулило.

В подтверждение своим мыслям, юная ведьма рассказала, что раньше, когда Эрейна была под властью Прирожденных Магов, кошколаки — кошки-оборотни были при них кем-то вроде домашних питомцев. Когда тройственный союз — людей, аккети и хэкку, покончил с властью Прирожденных, и они канули в преисподнюю, кошколаки спасаясь от ярости победившей стороны, разбежались по всей Эрейне, чтобы поселиться в самых ее недоступных и отвратительных уголках. Несомненно, что кошки-оборотни унаследовали от бывших хозяев наиболее гадкие свойства их натуры — хитрость, лживость, вероломство.

Слушая ее рассуждения, я про себя усмехался — ведьме ли осуждать имуров за хитрость. Тем не менее, выслушав ее, пришел к выводу: как только стемнеет, необходимо попытаться сбежать. Любыми способами добраться до Скайруса, а там как бог на душу положит. В конце концов, не я затеял всю эту бучу. На вопрос, что думают на тему побега мои спутники, Хома пробурчал, что он, мол, как все. Все побегут, и он побежит… хотя лучше бы остаться, авось, коты сменят гнев на милость. Мика, естественно, была за побег. «Боевая девчонка! — одобрительно подумал я. — Такую бы подругу мне на Земле, вместо многоумной воображалы Светки».