Через несколько метров, тяжесть усилилась настолько, что стали подгибаться ноги. Чтобы продолжать путь пришлось опуститься на четвереньки. Воздух вокруг сгустился как вода, с трудом проходя в легкие. Заложило уши. Мне приходилось бывать в барокамере. По ощущениям выходило, что давление тут в десятки раз превышает атмосферное. Завыл позади Хома, мотая головой. Я знал, как это больно, когда давит на уши. Жестами показал, что надо делать — зажал пальцами нос и с усилием дунул в него. В ушах щелкнуло и стало легче.

Я упрямо продолжил путь. Через десяток метров стало отпускать. Значит, все делаем правильно, — подумал я, с трудом поднимаясь на ноги и массируя онемевшую шею. Еще через несколько метров тяжесть схлынула, и мы вздохнули с облегчением. Похоже, протухла ловушка, — вместо того чтобы расплющить нахальных путников в плоский блин, погладила слегка, да и только. Видать разладилось что-то в сторожевом механизме.

Ущелье раздвинулось. Теперь мы снова шли по долине, петляя в лабиринте скальных массивов. «Наводчики» больше не встречались, зато стационарных ловушек было в избытке. Благодаря помощи Скайруса и опыту Агаты, все эти давилки, озерца зыбучего грунта, полосы огненной земли, грозящей ударами подземных разрядов, своевременно выявлялись и обходились стороной. Те из ловушек, что гнездились на открытом пространстве, избегать удавалось относительно легко. Другое дело, когда западня располагалась в узком проходе между скал, и её было не обойти. Приходилось возвращаться и искать другой путь.

Дело осложнялось обилием шныряющих повсюду морозных вихрей, к которым со временем прибавились и горячие. Раскаленные, пышущие топочным жаром, они норовили опалить тело до волдырей. Один раз мы оказались зажаты между двумя смерчами, холодным и горячим. Ощущения были еще те — словно вас поджаривают на ледяном вертеле.

Мои спутники были на волосок от паники. Верней, в тихой панике они пребывали все время нахождения в каменной долине, но в этот раз она чуть было не превратилась в настоящую — с воплями ужаса и бегством сломя голову, не разбирая дороги.

В результатах такого забега сомневаться не приходилось, поэтому я, сжав зубы, сграбастал в объятия всех троих и так мы стояли минуту или более, пока порождения чудовищной магии кружили вокруг привлеченные нашим страхом, обдавая путников поочередно волнами холода и жара.

По счастью, обошлось и на этот раз. Горячий вихрь вдруг самопроизвольно рассеялся, выбросив облако пепла, а холодный, потеряв партнера, а заодно и всякий интерес к нам, отправился куда-то по своим делам. Тут мне пришло в голову, что холодные и горячие вихри связаны между собой — ведь для того, чтобы что-то охладить, надо обязательно что-то нагреть. От этого простого открытия почему-то стало легче и спокойней — эти места не совсем уж иррациональны, и хоть что-то в них подчиняется обычным физическим законам.