Меч, буквально, взвыл за спиной, заставив меня замереть с поднятой ногой. В спину ткнулась идущая следом, и, конечно, забывшая про «держать дистанцию», Мика. А Хома впереди, вдруг ухнул по колено в только что казавшийся незыблемым грунт.

— На землю! — скомандовал я и упал первым, подавая пример.

Дружинник безмолвно разевал рот, корчил страшные рожи, пучил глаза и молотил руками по воздуху силясь понять, куда вдруг девалась твердь под ногами. Вот он ушел по пояс, а еще через несколько секунд, по грудь.

— Не шевелись, идиот! — крикнул я ему, — раскинь руки и не дергайся!

Куда там! Хома извивался, как ужаленный червь и погружался все глубже. От него уже осталась одна голова и правая рука по локоть, когда я подполз на животе и ухватив за эту руку, принялся тянуть. Не сразу, но получилось, дружинник медленно появлялся обратно. Я схватил его за вторую руку, а меня самого держали за ноги девушка и имур. И так — дедка за репку, бабка за дедку… потихоньку вытянули Хому из жадной пасти зыбучей земли.

Спасенный дружинник трясся крупной дрожью, ничего не понимал, и вообще выглядел невменяемым. Пришлось привести его в чувство парой крепких пощечин, после чего он взвыл и разрыдался, бормоча сквозь всхлипывания, что это выше человеческих сил и больше он никуда не пойдет. На что я пожал плечами и, с прохладой в голосе сообщил, что никто не неволит, и он может оставаться тут сколько угодно, хоть до морковкино заговенья.

Перспектива остаться одному, после некоторого размышления показалась Хоме страшней того, что могло ждать впереди и вскоре мы продолжили путь в том же порядке.

Несмотря на полное отсутствие ветра, по поверхности земли между скал, то тут, то там гуляли небольшие смерчи. Эти непонятно откуда взявшиеся при полном штиле завихрения воздуха, поднимали облачка пыли и, окрашивались от нее в кирпично-красный цвет.

Несмотря на малые размеры, в своем независимом движении, они выглядели угрожающе. И не только выглядели. Когда одна из сущностей (язык не поворачивался назвать это явлением природы) приблизилась на расстояние в несколько десятков метров, на нас дохнуло ледяным дыханием прямо-таки космического холода. Я еле успел поймать за руки, попятившихся было, товарищей, свирепо шепча: «Стоять! Стоять, бля!» Знал — бежать ни в коем случае нельзя.

Смерч, качнулся было в нашу сторону, но остановился, пританцовывая, словно бы в нерешительности. Потанцевал несколько секунд на месте и помчался дальше. Я заметил, что за вихрем тянется шлейф инея, а на земле остается явственная дорожка изморози. Сколько же там градусов ниже нуля? Страшно и подумать, что случилось бы, ударься мы в бегство.