* * *

Камень торчал прямо посреди хода. Вернее, это была верхушка камня, сколько его туши засело в породе — непонятно. Что за ним — неизвестно. Известно лишь одно — его не обойти, слишком мало оставалось места по краям. Это не был тупик, проклятая щель не схлопывалась в этом месте — сунутые в дырку, справа от камня, ножны, уходили на все длину. И все-таки, это был конец пути. Finita la commedia! Слезай, приехали.

Слезать было некуда. В щели не развернуться, пятиться назад на ощупь, займет многократно больше времени, а силы не безграничны, да, собственно, и возвращаться некуда. Я горько усмехнулся, избитая фраза: «замуровали демоны», как нельзя более точно описывала мое положение. Я вдруг почувствовал, как устал, как пересохло во рту, что ничего не ел с самого утра и что все мое, сжатое узостью тело изломано и болит. "Стоп! — сказал я себе, не давая разгореться отчаянью. — Ничего страшного пока не произошло, меня никто не преследует, непосредственной опасности нет. А то, что дорога перекрыта этим проклятым камнем, так надо просто расслабиться, подумать, найти нестандартное решение'.

Запас адреналина еще не кончился. Я стал возиться, пытаясь расшевелить камень. Расставив ноги, упирался ими во что-то сзади, а обеими руками и головой толкал, толкал… потом тянул на себя. Бесполезно, чертов валун, не сдвигался ни на полмиллиметра.

Отползя немного назад и кое-как освободив из ножен меч, я стал ковырять концом лезвия породу перед собой, пытаясь докопаться до основания валуна, или хотя бы расширить дыру справа от него. Клинок скрежетал, сыпались какие-то мелкие камушки, но в целом, толку от этих действий было чуть. Меч не заступ и не саперная лопатка — убить кого-нибудь, это запросто, а ковырять породу в таком узком пространстве, даже столовый нож подошел бы лучше.

— Ну помоги же мне!.. — бормотал я, в отчаянье прижимаясь щекой к холодному лезвию, — ведь ты столько раз меня спасал… помоги еще разок! — увидел на клинке кровь и выругавшись оставил свои попытки. Бесполезно. На этот раз у меня в руках была обыкновенная бездушная железяка не способная ни на что большее, чем порезать руку своему собственному хозяину.

— Ну и черт с тобой! — сказал я мечу. — Я сдохну, и ты тоже останешься здесь ржаветь, тупая железка!

В какой-то момент я перестал двигаться — что толку тратить силы на бесполезные трепыхания. Сразу же стало холодно. Сырая одежда служила отличным проводником, щедро отдавая тепло тела окружающему камню. На каком-то часу лежания в узости мной овладело состояние полусна.