Эд внимательно слушал, а когда я закончил врать, задумчиво почесал кончик носа и спросил словно бы сам себя:

— Когда же в этих местах был последний караван? — и сам же себе ответил. — Кажется года два назад, еще до того, как рыжие захватили брод через Кипящее озеро.

Я почувствовал, как жар ударил в лицо — похоже, меня поймали на вранье.

— А верно ли говорил недостойный ханин хвост Хома, — как ни в чем не бывало, продолжал вопрошать капитан, — а так же ваша спутница, что Вы собственноручно прирезали волота и отмахались от десятка гончих?

Эту перемену в интонациях, выраженную в уважительном обращении на «Вы», я, несмотря на накатившую сытую тупость, сразу уловил.

— Насчет десятка гончих… они погорячились… было четыре… и то я убил лишь одну, да и то Тиша помогла, а по остальным амулет Хомы сработал.

— Не рассказывайте мне сказки, уважаемый Мак, — отмахнулся капитан, — я знаю, на что способен амулет «кипящего тумана» третьей, самой низкой грани, а именно такие разрешается носить простым дружинникам: отпугнуть диких зверей, ошпарить, мелких даже убить. Не более того. Если вы попытаетесь применить его против боевых тварей хэкку, они лишь рассмеются вам в лицо перед тем, как разорвать на лоскутки. А что мы слышим? Мы слышим, что вы целы и невредимы, а трое гончих сварились заживо. Как же такое может быть?

Я только плечами пожал — мол, во всяких ваших магических штуках не разбираюсь.

— Ну, а волот? — продолжил интересоваться Эд, — надеюсь, не станете отрицать, что его-таки убили вы сами?

— Этого отрицать не стану, — согласился я, — но опять же не знаю, как так вышло. Просто ткнул и случайно попал.

— Ну, понятно, — кивнул капитан, — случайно ткнули и попали. С кем не бывает. А дозвольте глянуть на ваше оружие? — взяв из моих рук меч, он долго поворачивал его так и этак, высматривая что-то на обухе и лезвие клинка, щурясь от всполохов, пробегающих по его поверхности. Попробовал остроту и удивленно хмыкнул, увидев, с какой легкостью лезвие режет дубленую кожу его краги. В заключение достал из вещевого мешка какую-то маленькую рогатинку и провел ей вдоль клинка, вглядываясь в треугольный просвет. Результат его озадачил. Он повторил операцию еще раз, и еще, при этом его лицо принимало все более озабоченное выражение. Наконец, он поднял глаза, и я увидел в них глубочайшее изумление.

— На клинке нет магического узора.

Я опять пожал плечами, не зная, что сказать по этому поводу. Есть узор, нет узора… зачем-то он, наверно, был нужен, раз Эд так удивился его отсутствию.

— Три дня назад возле Северного перевала, встреча с волотом стоила жизни одному из моих людей. А его, прошу заметить, мы так и не убили. Ему просто надоело гоняться за нами, а хозяев поблизости не было, вот он и ушел. Сам ушел. Без единой раны. Таких тварей хэкку прежде еще не выделывали… Колючки и стрелы, даже выпущенные в упор, пролетали мимо, топоры и ножи скользили по шкуре. Ни один удар не достиг цели. Ни один! а вы говорите: случайно ткнули и попали… ну-ну… Не знаете, что такое магический узор? Извольте, я вам покажу, — он извлек из висящих на поясе кожаных ножен средней длины тесак. — Смотрите сюда, — в руках капитана появился давешний разветвленный прутик. Я вгляделся. Серая поверхность клинка в развилке искрилась затейливой зеленоватой гребенкой. Ее ширина то увеличивалась, то уменьшалась, словно кто-то на большой скорости записал звук различной интенсивности. Этих синусоид было две: одна на обухе клинка, другая на лезвии.