Я невольно поежился — ничего себе, детектор лжи, ходячий. Может он, и мысли читать может?

— Ну, что ж… — тон капитана заметно смягчился, — теперь верю! Повезло тебе парень, что с нами аккети, а то не дожил бы до вечерних крайн. Я вообще-то добрый, — при этих словах, его архаровцы подхалимски заржали, — зря народ не трачу, но в этих краях, раз проявишь мягкость и сам сгинешь и людишки твои. Ну, рассказывай лишенец, где этот сын кулькаса, Хома?

* * *

Моих спутников нашли к полудню. Может и не нашли бы, если б не аккети. Жерло колодца скрывала узкая расщелина, заросшая колючими кустами — пройдешь в двух шагах и не заметишь. Но татуированный заметил. А может, почувствовал каким-то только ему свойственным чутьем.

Крику-то было, воплей радостно-истеричных. Невзирая на недовольство капитана Эда, которого тревожил шум, издаваемый пленниками колодца, Хома с Тишей не могли сдерживать своих чувств. Понять их было легко — просидеть почти сутки в темноте и неведении, практически отчаявшись дождаться помощи — так и свихнуться можно на радостях.

Как только улеглись страсти, капитан тут же устроил им допрос. Хоть и говорил, что верит чутью аккети (так назывался народ, к которому принадлежал Верцингеторинг), но не успокоился до тех пор, пока Хома слово в слово не подтвердил то, что перед тем рассказал я. Бородатые дружинники обнимали своего коллегу, похлопывали по плечу при этом, не забывая подначивать и отпускать шуточки по поводу его сидения в колодце.

Тиша жалась ко мне. По лицу девчонки, и до сих пор дрожащему голосу было видно, что довелось её пережить за последние часы.

— Тебя все нет и нет… — в который раз говорила она, — мы думали, что ты через пару крайн вернешься, а ты все не возвращаешься… этот придурок, — она мотнула головой в сторону Хомы, сразу стал говорить, что ты пропал, что съели тебя кулькасы… мол, не зря Проклятые дырку заклятием от нечисти запечатали. Но, я ему, не верила, сказала, что если будет продолжать эту чушь нести, я ему бороду подпалю. Тогда только заткнулся. Как ты прошел-то? — спрашивала она в сотый раз.

Я гладил девчонку по худенькой спине, по растрепанным волосам и в сотый раз повторял, что прошел нормально, просто путь был долгим и тяжелым, вот и задержался немного. Про зал с костями, схватку с призрачными монстрами у подземного озера и про то, что произошло со мной в щели, предпочел умолчать, избегая последующей волны расспросов.

— Ну и вид у тебя Мак, — наконец, сказала Тиша, — будто ты с ханями в одной луже валялся.

Да, помыться точно не помешает. Высохнув, пещерная глина задубила одежду и противно стягивала кожу. Волосы на голове слиплись в грязное мочало, требовали мыла и расчески.