Но двинуть мы не успели.

Прибежал Прек, конопатый дружинник с пегой бородой и тяжело дыша, сообщил капитану, что хэкку на плотах переправляются через Сожу и первые уже высаживаются на берег. Лицо капитана осталось непроницаемым только во взгляде прибавилось суровости.

— Обложили нас с трех сторон, — спокойно сообщил он мне.

— А с четвертой что? — показал я на юг.

— А там, уважаемый Мак, Внутреннее кольцо Хром-Минеса, а за него суются только те, кому жизнь недорога, — он помолчал и добавил, — или те, которым больше некуда идти, то есть — мы.

«Э-гей! — обрадовано подумал я, — а мне, как раз туда и надо! Пазл сложился».

* * *

Мы шли на запад по узкому ущелью между двумя горными грядами. Та, что справа называлась Внешним кольцом, по левую же руку располагался сам Хром-Минес — горная страна, отделенная от мира Внутренним кольцом.

Спешили. Потому что шли прямо навстречу хэкку, которые в свою очередь приближались к нам с заката. Стратегия капитана Эда заключалась в скорости. Мы должны были успеть раньше хэкку добраться до, вытекающего из Хром-Минеса, горного ключика Улахи, и по воде, чтоб твари рыжих не учуяли следов, подняться до ближайшего переката, где либо переждать нашествие, либо если хэкку все-таки последуют за ними, уйти дальше в горы Внутреннего кольца.

Маленький отряд людей растянулся в цепочку. Ущелье не зря было прозвано Змеиным — подобно змее, оно извивалось зажатое между горными кряжами. В некоторых местах в нем не разъехались бы и двое конных. Капитан все время поторапливал и без того спешивших дружинников. Оно и понятно, столкнуться с хэкку, на этой узкой тропе — смерти подобно. Не свернуть, не отступить, не уклониться от боя не удастся.

Сутулая спина Верцингеторинга в бесформенном маскхалате маячила впереди, периодически пропадая за изгибами ущелья затем снова появляясь в поле зрения. Аккети, казалось, не знал усталости, остальные дружинники тоже держались, даже Хома, которому ради быстроты пришлось доверить переноску части своих богатств товарищам за четвертую часть стоимости. Меня же, эта бесконечная череда подъемов и спусков, преодолеваемых в чересчур бодром темпе, с непривычки, утомила. Ноги, забитые предыдущим марш-броском по горам, тряслись и подгибались. Тиша шла рядом, и пытаясь меня поддержать, без устали болтала всякую милую чепуху, как старший брат поймал щенка лесной Аюшки и выдрессировал его, научив ходить на задних лапах и прыгать через палку, как они с младшим братом выловили форель у которой в животе оказалось тиллитовое зернышко и что дед обещал научить её летать по небу и доставать рукой до звезды.