Я отмерил дистиллированную воду и спирт, смешал в нужной пропорции. Потом взвесил порошок на аптекарских весах — ровно два грамма, чашечка замерла в равновесии. Ссыпал в чистую склянку, залил спиртовым раствором. Порошок растворился мгновенно — очищенный бриллиантовый зеленый расходится в спирте без нагрева, без остатка. Жидкость в склянке стала густо-зеленой, прозрачной на просвет, без мути и взвеси.
Я заткнул склянку пробкой, наклеил полоску пластыря и написал карандашом: «Viride nitens, sol. spirit. 2%». На секунду задумался и приписал дату.
Потом приготовил еще три склянки. Итого — четыре флакона по сто миллилитров. Этого хватит надолго. Расход у двухпроцентного раствора небольшой: несколько капель на рану, тонким слоем по краям. Антисептик работает на поверхности, глубоко лить его не нужно и вредно.
Я выставил склянки в ряд на полке и посмотрел на них. Ничего особенного на вид. Но это был антисептик, которого не существовало ни в одной аптеке Петербурга. Все здешние антисептические средства — карболка, сулема, йодная настойка — либо ядовиты в рабочих концентрациях, либо просто «жгут» ткани. Бриллиантовый зеленый — другое дело. Сильнейший антисептик при минимальной токсичности, не всасывается в кровь, не вызывает отравлений. И стоит копейки.
Я вымыл колбу и воронку, протер весы, убрал горелку. Выбросил использованные фильтры, слил растворы. Закрыл оконце и дверь чулана.
Потом вышел из квартиры и запер дверь на ключ. На лестнице столкнулся с Графиней.
— Вадим Александрович, — сказала она. — К вам опять приходили. Какая-то женщина, вроде с Лиговки. Я сказала — доктора нет.
— Правильно сказали, — вздохнув, ответил я.
* * *
Глава 21 * * *
…Азеф пришел первым. Он снял пальто, аккуратно повесил его на крючок и прошел в комнату, не зажигая верхнего света. Керосиновая лампа на столике давала достаточно. Он налил себе коньяку, сел в кресло и стал ждать, положив на колени толстые короткие пальцы.
Куратор появился через двадцать минут. Войдя, он плотнее задернул портьеру плотнее и только после этого поздоровался.
— Добрый вечер, Евгений Филиппович.
Азеф кивнул и указал на второй бокал. Куратор сел напротив, но к коньяку не притронулся.
— У меня мало времени, — сказал он. — Что срочного?
Азеф помолчал. Он всегда выдерживал паузу перед тем, как заговорить о серьезных вещах.
— Слетов, — сказал он наконец.
Куратор коротко кивнул.
— Что с ним?
— Он становится опасен. Для всех.
— В каком смысле?
Азеф поднял бокал, посмотрел коньяк на свет лампы и сделал маленький глоток.
— Пару дней назад в абсолютно неадекватном состоянии он пришел ко мне ночью и потребовал немедленно расширить список целей. Убивать чуть ли не каждого околоточного надзирателя. Я спросил, где он предлагает взять столько людей и столько динамита. Он ответил, что динамита не нужно — достаточно револьвера и решимости. Именно. Стрелять во всякого, кто носит мундир. Он называет это «перманентным давлением».