Профессор Круглов говорил ровно, методично, без театральных эффектов. Мел скрипел по доске, появлялись схемы. Я слушал и ловил себя на том, что мне делается легче. Здесь, в этой аудитории, я все-таки среди своих.
Зайцев наклонился к моему уху.
— Мы слышали про Извекова! — прошептал он.
Я кивнул.
— Да, попался.
— Так ему и надо, мерзавцу, — Зайцев рассмеялся Зайцев.
— Тише, — шикнул Веретенников.
Круглов как раз объяснял значение пробного завтрака по Эвальду для оценки секреторной функции. Мы подождали, пока он углубится в цифры кислотности, и Веретенников, понизив голос, сказал:
— А дядюшка его в отставку подал. Тот, который в Департаменте сидел.
— Туда и дорога, — буркнул Зайцев. — Оба хороши.
— Вопрос только, кто вместо старшего сядет, — Веретенников покачал головой. — Там ведь не одного Извекова племянник кормил. Половина Департамента на таких кормушках. Придёт новый — и что изменится? Новые племянники, новые расписки.
— Циник ты, Коля.
— Реалист. Им всем не медицина нужна, а карман набить. Система такая. Одного убрали — другой влезет.
Круглов повысил голос, призывая к вниманию, и мы замолчали. После паузы Зайцев снова повернулся ко мне.
— А ты-то сам? Чем занимаешься теперь?
— Ищу, — сказал я.
— Что ищешь?
— Чем буду заниматься.
Зайцев кивнул и отстал. Понял, что вопрос для меня крайне болезненный.
Лекция закончилась в половине девятого. Студенты потянулись к выходу, на лестнице загудели голоса. Мы вышли втроём на улицу. Было уже совсем темно, накрапывал мелкий дождь.
— Ну что теперь? — Зайцев поднял воротник шинели. — Мы в порт собирались. Бои сегодня. Пойдёшь?
— Пойду.
…Внутри было жарко, тесно и шумно. Под потолком горели керосиновые лампы, и в их жёлтом свете тени прыгали по стенам, как бесноватые. Зрители стояли плотным кольцом вокруг площадки. Бой уже шёл. Двое полуголых мужиков — один жилистый, с татуировкой на плече, другой массивный, с заросшим волосами торсом, молотили друг друга без особого искусства, но с отчаянной яростью.
Мы протиснулись ближе. Я еще раз оглянул помещение и увидел Кудряша.
Никакая полиция, стало быть, до него пока что не добралась.
Он стоял на противоположной стороне. В своем неизменном мятом пиджаке. Руки в карманах, перебитый нос, хитрый прищур. С виду вполне доволен жизнью.
Он меня тоже заметил.
Наши взгляды встретились.
Кудряш медленно, не торопясь, вытащил руки из карманов и двинулся ко мне через толпу. Остановился, лишь подойдя вплотную.
— Дмитриев, — сказал Кудряш с улыбкой. — Вот так встреча. Безумно рад.
* * *
Глава 19
Я заметил, что ребята куда-то отошли. И слава богу. Не хватало, чтобы два студента-медика слышали этот разговор. Что бы они обо мне подумали?