…Комната постепенно погрузилась во мрак. За окном обосновалась непроглядная осенняя темнота, двор затих.
Я лег на кровать. День прошел впустую. Если, конечно, не считать плохих новостей. И покупки револьвера, который черт его знает, принесет пользу или неприятности.
Сон не шел.
Я лежал, глядя в потолок, и слушал тишину. Дом по ночам жил своей жизнью — скрипели перекрытия, потрескивала остывающая печка, где-то далеко внизу капала вода Привычные звуки, не вызывавшие тревоги.
Но вдруг на этом фоне я услышал другое.
Шаги. Очень тихие, осторожные. Кто-то поднимался по лестнице. Не так, как ходили жильцы. И не полиция это.
Третий этаж. Пауза. Снова шаги. Уже выше. Четвертый.
Я сел на кровати. Сердце стукнуло чаще. На моем этаже, кроме меня, никто не жил.
Шаги остановились у моей двери.
Тишина.
Ни стука, ни голоса. Человек просто стоял там, за тонкой филенкой, в нескольких шагах от меня. Стоял и не двигался.
Я медленно спустил ноги на пол. Половица подо мной предательски скрипнула, и я замер, прислушиваясь. За дверью — ни звука. Человек не ушел.
Кудряш? Кто-то из его людей? Тот самый, что шел за мной от Обуховской?
Я нагнулся и просунул руку под шкаф. Пальцы нашли холодный металл. Я вытащил револьвер, большим пальцем оттянул курок. Барабан сухо щелкнул.
Нужно что-то делать. Но просто спросить «кто там?» возможно означало получить пулю через дверь. Однако и ждать бессмысленно. Не караулить же всю ночь.
А, будь, что будет.
Я тихонько шагнул к двери, набрал воздуха и открыл дверь, одновременно выбрасывая вперед правую руку с револьвером.
На пороге стояла девушка в сером дорожном платье и шляпке с вуалью, откинутой на лоб. Бледное лицо, большие темные глаза, каштановые волосы, выбившиеся из-под шляпки.
Анна Батурина.
Она смотрела на дуло, направленное ей в грудь.
Я опустил револьвер. Слова застыли в горле.
— Не решалась постучать, — тихо сказала она. — Извини.
* * *
Глава 7
Несколько секунд я не мог пошевелиться. Рука с револьвером повисла вдоль тела. Мозг отказывался совмещать два образа — Анну, дочь графа, которая должна была быть где-то на пути в Италию, и эту девушку, стоящую посреди ночи на грязной лестнице доходного дома на Суворовском.
— Анна…
— Можно войти?
Я опомнился. Отступил в сторону, пряча револьвер за спину, как мальчишка, застигнутый с рогаткой. Она прошла мимо меня в коридор, и я почувствовал тонкий запах духов, совершенно немыслимый в этих стенах.
Я закрыл дверь и повернул замок.
— Прости. Я думал…
— Ничего, — сказала она. — Я пришла без приглашения.
Я положил револьвер, открыл дверь комнаты и понял, что она сейчас увидит. Железная кровать, застеленная серым солдатским одеялом. Рассохшийся шкаф с отломанной ручкой. Стол, заваленный стеклянными чашками и бумагами. Стул с продавленным сиденьем. Окно, выходящее в каменный колодец двора, из которого тянуло сыростью. Потолок со следами протечек. Каморка под крышей.